Ненаглядная жена его светлости

Арман  напряг память...

Вот он поворачивается... и жена... да, отходит в сторону.  Чуть ранее – то же самое. А потом она идёт к нему – за кристаллом. И обратно.

Всевидящий, ни малейшей хромоты!

Ханц всё-таки провёл лечение?

Герцог потряс головой – когда бы целитель успел, если  отправился в Меджу вместе с герцогом? Спит сейчас в соседней комнате...

Тогда... хромота прошла сама по себе? Но  гер утверждал, что это невозможно, поэтому и настаивал на лечении.

Дар!

У Сонии проснулась магия. Возможно ли, чтобы она  себя исцелила?

Каким образом, интересно? Ничему не обученный маг-новичок, и исцелил?  Сама себе сломала кость и срастила её обратно.

Ладно, утром он осторожно прощупает Ханца. Но в любом случае прекрасно, что его супруга больше не хромает.

Перед мысленным взором мелькнул последний перед исчезновением взгляд Сонии, и герцог тяжело вздохнул:  ему и раньше-то с ней не было просто, а после того, как женщина хорошенько себя накрутит.

"Огорчённо вздохнув, мужчина снова лёг и закрыл глаза. Какое-то время сон не шёл, но  усталость постепенно брала своё. Через несколько минут Арман словно куда-то провалился.

Полумрак, белые простыни просторной кровати.  Обжигающая страсть и странная нежность, переплетение тел и робкие ласки женской руки, от которых почему-то заводит сильнее, чем заводило от умелых, уверенных прикосновений другой женщины.

Бархат  кожи и шёлк волос под его губами, тихий, полный страсти стон и вскрик удовольствия.

Адель пахнет иначе. Да и в постели она ведёт себя намного раскованнее.

А тут...

Наваждение.

Поворот головы, изящный изгиб шеи и маленькое, трогательное ушко. Упругий локон и восхитительные полукружья, словно созданные  под его руку...

Сония?!

Герцог вынырнул из такой реальной полуяви и рывком сел на кровати.

Что это? Сон или это было на самом деле?

Было.

Но...

Проснулся он с Адель!

Мужчина снова вызвал воспоминания волшебной ночи, которая больше ни разу не повторилась.

Шаг за шагом, мгновение за мгновением, он восстанавливал события, начиная с того момента, как ворвался в спальню герцогини, осыпая её упрёками и обвинениями.

Ещё бы – узнать, что жена изменила с менестрелем! Любой взорвётся.

А потом...

Потом его злость незаметно переросла в страсть. Сначала – из-за желания наказать, заклеймить.