Ненаглядная жена его светлости

Поэтому я «опознал» в одной из жертв герцогиню и забрал тело сюда.

Адель ахнула и с испугом посмотрела Арману за спину.

– Не прямо сюда! Просто убрал подальше от дознавателей.

– Зачем?!

– Это вопрос жизни и смерти. Подозреваю, что не только Сонии, но и моей. Хочу потянуть время, чтобы злоумышленник проявил себя. Кому-то же  должна быть выгодна смерть герцогини?

– Арман, – Адель побледнела ещё больше, – это не я, клянусь!

– Я знаю, что не ты, – успокоил её мужчина. – Иначе не пришёл бы. Итак, пусть в замке приспустят флаги, слуги наденут  траурные повязки, будто бы у нас и вправду траур.

– Раз в седмицу, сегодня уже там был.

– Не будем привлекать внимание, пусть ничего не меняется! Дня через три-четыре, в общем, как разберёмся с проблемами поместья и спровадим дознавателей, Умар отвезёт гера Ханца к миледи.

– А-а-а... Э-э-э...

– Проверит здоровье и заодно вылечит наконец её ногу. Даст клятву о неразглашении. Впрочем, он и так на ней. Адель, – Арман прикоснулся к подбородку графини, вынуждая её поднять голову и посмотреть ему в лицо, – я надеюсь на тебя! Никто – слышишь? – никто не должен узнать, что герцогиня жива.

Женщина кивнула, не в силах произнести ни слова.

– Я сдержу своё обещание во что бы то ни стало! Верь мне, как я доверяю тебе.

Графиня прижала руки к груди и быстро-быстро закивала.

– Милорд... Арман... я никогда, ни за что вас... тебя не предам! Ты – всё, что у меня есть.

– Мы справимся, – мужчина улыбнулся ей и ласково провёл пальцем по  щеке женщины.

Герцог поднял глаза к потолку, потом посмотрел на стенку, снова к потолку. Адель терпеливо ждала.

– Пришлёшь мне вестник, где будет слово «ткань». Сама придумаешь, к чему его прилепить. Недостача там. Или испорчена.  Но я очень надеюсь, что этого не понадобится.

– Хорошо.

– Тогда расходимся, – Арман сделал шаг к двери и замер. – Она точно здорова? Не плачет? Чем она занималась все эти месяцы?

– Здорова, поправилась, не плачет. Читает книги.  Умар возит ей каждую неделю новые. И Арман, – графиня помялась, – моей заслуги в спасении Сонии нет. Сначала Умар перепутал названия: Два тополя и Тополя. А когда я выяснила, что произошла путаница, то миледи наотрез отказалась куда-то переезжать. Можно сказать, что она сама себя спасла.