Ловец снов

Джоунси приходилось особенно трудно: он чувствовал необходимость разрядки и в то же время понимал, что находится на грани истерики. Сгибаясь пополам, он охал, фыркал, захлебывался, не вытирая катившихся слез.

Наконец Бивер схватил его за руку и вывел на крыльцо. Они долго стояли, раздетые, в глубоком снегу, радуясь возможности посмеяться вволю в таком месте, где свист ветра заглушал остальные звуки.

6

Когда они снова вошли в дом, руки Джоунси совсем онемели, пришлось сунуть их под горячую воду, и Джоунси пожаловался, что совсем не ощущает тепла.

Но на душе было на удивление спокойно. Иногда полезно вволю посмеяться! Он даже почти забыл о Пите и Генри. Как они там? Сумеют ли благополучно вернуться?

– Ты сказал, это кое-что объясняет, – напомнил Бив, принимаясь за очередную зубочистку. – Что именно?

– Он не знал о том, что ожидается снег, – медленно выговорил Джоунси, пытаясь поточнее воспроизвести слова Маккарти. – Жаловался на синоптиков. «Вот тебе и «ясно и умеренно холодно», кажется, он именно так сказал.

Но это имело бы смысл, если последний прогноз он слышал одиннадцатого или двенадцатого, ведь почти до самой ночи действительно было ясно.

– Да, и умеренно, мать его, холодно, – согласился Бивер и, вытащив посудное полотенце с выцветшим узором из божьих коровок, принялся вытирать тарелки. – Что он еще сказал?

– Что они остановились в Кинео.

– Кинео?! Да это в сорока – пятидесяти милях к западу отсюда! Он… – Бивер вынул зубочистку изо рта, исследовал следы зубов и сунул обратно.

 – Понятно.

– Да, он не смог бы проделать все это за одну ночь, но если скитался три дня…"

"– И четыре ночи, если он заблудился днем в субботу, это четыре ночи…

– Да, и четыре ночи. Если предположить, что все это время он шел строго на запад… – Джоунси произвел мысленные подсчеты. По пятнадцать миль в день. – Вполне возможно, я бы сказал.

– Но как же он не замерз? – Бивер бессознательно понизил голос. – Правда, куртка у него длинная и белье с подогревом, но с самого Хэллоуина температура не поднималась выше двадцати градусов.

Может, объяснишь, как это он шлялся по лесу четыре ночи и не замерз?! И даже не обморозился, если не считать этой штуки у него на щеке.

– Понятия не имею. И, кстати, почему он не оброс?

– Ну? – У Бивера поехала челюсть. Зубочистка опасно свисала с нижней губы. Наконец, опомнившись, он медленно кивнул. – Да. Щетина почти не видна.

– Да, на трехдневную не похожа.

– Похоже, он брился не далее чем вчера, верно?

– Верно.