Ловец снов

Генри тычет Джоунси локтем в бок и грозит кулаком, что, очевидно, означает: «Давай же!» И хотя Джоунси морщится от боли, все же локоть – штука полезная. Если она повесит трубку, ему снова придется иметь дело с этой сучкой-телефонисткой.

– Миз Кэвелл… Роберта? Это я, Джоунси.

– Джоунси?

Он кожей ощущает ее невыразимое облегчение: она так страстно хотела, чтобы друзья Даддитса позвонили, что сейчас почти уверена: воображение играет с ней дурную шутку.

– Да. Я и остальные парни. – Он протягивает трубку.

– Привет, миссис Кэвелл.

 – Это Генри.

– Эй, как дела? – Пит.

– Привет, красавица, – произносит Бив с идиотской улыбкой. Он, можно сказать, влюблен в Роберту с того дня, когда они встретились.

Ламар Кларендон оборачивается на голос сына, морщится и снова принимается оценивать сравнительные достоинства «Чирриоз» и «Шреддид Уит»[60]. «Валяйте, – бросил он Биву, когда тот сказал, что они хотят позвонить Даддитсу. – Понять не могу, с чего вам вдруг взбрело говорить с этим тыквоголовым, но если хотите бросать деньги на ветер, ради бога».

Джоунси снова подносит трубку к уху и успевает уловить обрывок фразы:

– …вернулись в Дерри? Я думала, вы охотитесь где-то в Кинео.

– Нет, мы все еще здесь, – отвечает Джоунси и, оглянувшись на друзей, с удивлением замечает, что они почти не вспотели, разве что лоб Генри чуть влажный, на верхней губе Пита несколько крошечных капелек и все. Ну просто Психербург какой-то! – Мы просто думали… э… что, пожалуй, лучше позвонить.

– Вы знали. – Голос спокойный, бесстрастный.

Не рассерженный. Не отчужденный. Но и не вопрошающий. Констатирующий.

– Э-э-э… – Он поправляет ворот рубашки. – Да.

Любой на ее месте засыпал бы его сотнями вопросов, начиная с «откуда вы узнали» и «что, во имя Господа, с ним творится», но Роберта не любой-всякий, и, кроме того, почти целый месяц наблюдала их рядом со своим сыном. Поэтому и говорит:

– Подожди, Джоунси. Сейчас я его позову.

Джоунси ждет. Издалека доносятся рыдания Даддитса и тихие уговоры Роберты. Она объясняет. Утешает.

Заманивает его к телефону. Повторяет магические имена: «Джоунси, Бивер, Пит, Генри». Вопли приближаются, и Джоунси ощущает, как они вонзаются в голову, тупой нож, который мнет и крошит плоть, вместо того чтобы резать. У-у-у-у… По сравнению с плачем Даддитса локоть Генри кажется нежными объятиями. И тропический дождь льется по шее солеными потоками. Взгляд устремлен на две таблички над телефоном. Первая гласит: ОГРАНИЧЬТЕ ВРЕМЯ РАЗГОВОРА ПЯТЬЮ МИНУТАМИ, ПОЖАЛУЙСТА.