Ловец снов

Позади слышался непрестанный треск пулеметов, словно кто-то затеял стрелковые состязания.

10

Еще через час Джоунси понял, зачем мистер Грей взял на себя труд тащить Пита. Именно тогда сигнальный огонь превратился в тусклую свечку, которая вскоре погасла совсем. Исчезла с мягким хлопком, словно кто-то стукнул по надутому бумажному пакету. Оставшиеся крупицы легко спланировали на землю.

Они находились на поросшем деревьями гребне, посреди бог знает чего. Впереди раскинулась заснеженная лесная лощина, на дальнем конце которой виднелись изъеденные временем холмы и густые заросли неизвестного кустарника.

Нигде ни огонька. И в довершение всего день явно клонился к закату.

Очередная передряга, в которую ты нас втянул, подумал Джоунси, но не почувствовал ни малейшего раздражения со стороны мистера Грея. Он остановил снегоход, но не слез.

Север, сказал мистер Грей. Но сказал не для Джоунси.

Ответил Пит, громко, но устало и очень медленно.

– Откуда мне знать? Господи Боже, я не вижу даже, где солнце садится.

Один глаз гикнулся.

Мистер Грей повернул голову Пита, и Джоунси заметил, что левого глаза больше нет. Веко было высоко поднято, придавая ему идиотски удивленный вид, а из глазницы росла целая клумба байрума. Длинные пряди свисали вниз, щекоча щетинистую щеку Пита. Несколько плетей вплелись в редеющие волосы красно-золотистыми лентами.

Ты знаешь.

– Может, и знаю, – сказал Пит. – А может, просто не хочу показывать.

Почему?

– Потому что сомневаюсь в твоих добрых намерениях по отношению к нам, простым смертным, долбоеб ты этакий, – бросил Пит, и Джоунси вдруг почувствовал абсурдную гордость за друга.

Но растительность в левой глазнице неожиданно дернулась, и Пит завопил и схватился за лицо. На миг, короткий, но невыносимо долгий, Джоунси успел ощутить, как красновато-золотые нити проникают прямо в мозг Пита, где распространяются, как неумолимые пальцы, сжимающие серое вещество.

Ну же, Пит, скажи ему! – вскричал Джоунси. – Ради Христа, скажи ему!

Байрум снова застыл. Руки Пита упали.

Теперь лицо казалось смертельно бледным в тех местах, где не было красновато-золотистым.

– Где ты, Джоунси? – спросил он. – Найдется там местечко еще для одного?

Ответ был коротким. Разумеется, нет. Джоунси не понимал, что с ним случилось. Но твердо знал, что его выживание – последнее крошечное зернышко его истинного «я» – каким-то образом зависит от его пребывания в этой комнате. Если он хотя бы приоткроет дверь, с ним будет покончено.

Пит кивнул.