Ловец снов

Правда, какое это имеет значение? Главное, что теперь Генри наконец-то смог прийти к кое-каким верным выводам. Пит выбрался из-под обрушенной крыши… Джоунси… или то, что сидело в Джоунси, то самое облако, – ехал мимо, свернул к останкам хижины и увез Пита.

Почему?

Генри не знал.

Не все пятна в снеговом силуэте его измученного друга, выбравшегося из-под обвала на локтях и здоровой ноге, были колониями грибка. Некоторые оказались засохшей кровью. Пит ранен. Порезался, когда обвалилась крыша? И только?

Но тут Генри заметил извилистый след, ведущий прочь от углубления, в котором лежало тело Пита.

В самом конце виднелось то, что он сначала принял за обгорелую ветку. Но при ближайшем рассмотрении изменил свое мнение. Это оказалась еще одна тварь, мертвая и обугленная, посеревшая в тех местах, куда не добрался огонь. Генри отбросил ее носком сапога. Под ней оказалась небольшая смерзшаяся кучка. Яйца. Должно быть, даже подыхая, она продолжала откладывать яйца.

Генри, содрогаясь, засыпал снегом и яйца, и труп маленького чудовища.

Потом снова развернул импровизированную повязку, чтобы взглянуть на рану, и тут сообразил, какая именно песня рвется из горла. И плотно сжал губы. Вокруг снова струился снежок, легкий и безобидный.

Почему я пою это? – спросил он себя. Почему никак не могу отделаться от этой долбаной песни?

Ответа он не ожидал: просто становилось легче от звучания собственного голоса (это обитель смерти, а может, и населенная призраками), но совершенно неожиданно ответ громом отдался в мозгу:

Потому что это наша песня.

Это «Скуэйд Энтим», с которым мы идем в атаку. Мы парни Круза.

Круза? Он правильно расслышал? Как Том Круз? Может, не совсем так.

Пальба на востоке стихала. Бойня завершалась. А те мужчины, что беспощадно давили на гашетки пулеметов, охотники в зеленом или черном вместо оранжевого, слушавшие эту песню все то время, пока выполняли свою работу, добавляя цифры к чудовищному счету мясника:

«Мчался я на танке, в генеральском ранге, когда блицкриг ярился и смердели трупы… Рад знакомству, господа, и надеюсь, мое имя вам известно…»

Да что все-таки творится? Не в диком, буйном, чудесном сумасшедшем Внешнем Мире, а в его собственной голове? Подчас у него бывали вспышки понимания своей жизни, жизни со времени Даддитса, но ничего подобного еще не случалось.

Что это?

Неужели настало время поближе присмотреться к новому и мощному способу видения линии?

Нет. Нет, нет, нет.