Лягушка Баскервилей

Понимаете? У вас вроде новые гастроли? Уезжайте спокойно!

Леся вновь укатила. Тут надо пояснить, что Караваева, затевая ремонт, купила часть чердака, и теперь их квартира, находящаяся на последнем этаже, становилась двухуровневой.

В следующий свой приезд Леся обнаружила, что строители сделали одну ванную комнату – при ее спальне, на прежнем чердаке. Остальные помещения лежали в руинах.

– Деньги закончились, – заявил красавчик.

– Как? – ахнула Леська. – Такая сумма!

– У вас на чердаке перекрытия из гранита, – пояснил мачо, – пришлось вызывать спецтехнику.

– Зато какой дизайн ванны, Лесенька, котенька! – засюсюкала жена прораба. – Я так тебя люблю, работаю, как для родной!

Леська машинально нажала на кнопку слива унитаза и уставилась на лужу, которая начала растекаться на полу.

– Хи-хи-хи, – издала прорабша, – это пустячок, плохо заизолировали.

Потом выяснилось, что изоляция ни при чем – на чердак просто забыли провести трубу канализации.

"Каждый раз, возвращаясь из командировки, Леся встречалась со строителями и узнавала новости: деньги закончились! Зато готова электропроводка. Потом выяснялось: если зажечь свет в кухне, то в остальной квартире лампочки гаснут, и от выключателей шарахает током. И все в таком духе. А еще некие таинственные воры постоянно крали закупленный материал. Они унесли замечательные розетки, приобретенные прорабом в супермаркете всего по сто долларов за штуку, сперли зеркала из ванной, уволокли кафель, пачки паркета.

Кульминации ситуация достигла сегодня. Прорабы объявили о полном завершении работ. Счастливые Караваевы вошли в апартаменты, Леська захлопнула входную дверь, и тут же раздался ужасающий грохот. С одной из стен отвалился здоровенный пласт штукатурки.

– Что случилось? – взвыла Леська.

– Ничего удивительного, – хладнокровно ответил прораб, обдергивая слишком короткую и узкую курточку из кожи питона, – это самая дорогая и технологически продвинутая штукатурка.

И тут у Леси снесло крышу.

– Она так ругалась… – промурлыкала Глория Семеновна. – Мне, человеку, пишущему стихи, было очень стыдно.