Лягушка Баскервилей

– Если Алина тот самый человек, который в погоне за шахматами, не колеблясь, убил лучших друзей и собственную маму, то почему она решила помочь мне? Отвела на квартиру к Майковым, сорвала печать, разрешила ходить по дому…

Александр Михайлович со вкусом зевнул.

– Видишь ли, Алина знала, что у вдовы в письменном столе хранилась крупная сумма денег. Розалию-Ларису арестовали, у Волынкиной есть ключи от квартиры, она не удержалась и хапнула эти деньги. Попросту украла. Не удалось Алине узнать, где шахматы, так хоть чем-то поживилась.

Хапнуть-то она хапнула, а потом призадумалась. Лариса арестована, может рассказать о деньгах. И как объяснить их отсутствие? У кого есть ключи? А тут ты появилась на ее горизонте! Вот Алина и обрадовалась: надо сходить с доморощенной сыщицей в квартиру Майковых, и если возникнут подозрения в отношении пропавшей суммы, она просто скажет: «Их, наверное, эта Васильева взяла. Я вышла из комнаты, она и подсуетилась». Алина просто перестраховалась. Правда, у меня осталось одно недоумение, вопросик, ответ на который в конце концов надеюсь получить от Алины. Почему она спокойно отпустила тебя, не предприняла попыток к устранению слишком любопытного объекта?

Сначала я хотела возмутиться. Нет, вы только посмотрите, полковник столь увлекся, что называет меня «объектом», и ему для полнейшей логичности поступков преступницы не хватает лишь моей смерти! Но тут грубая рука сдавила желудок, к горлу подкатила тошнота.

– Эй, эй, – погрозил пальцем Дегтярев, – не вздумай упасть в обморок! Только не хватало шума, приезда «Скорой», носилок и прочей лабуды!

– Кофе… – прошептала я, – кофе…

– Ты же не пьешь растворимый, – удивился Дегтярев.

 – Хотя мне не жаль! Заварить покрепче?"

"– Нет, я не про то, – с огромным трудом произнесла я. – Алина сварила мне кофе, очень необычный, с кардамоном, корицей и какао, а еще она положила туда слишком много сахара. Мне напиток сразу показался гадким, но из вежливости я попробовала чайную ложку, убедилась в своих предположениях и растерялась.

Обижать Алину – не пить кофе – не хотелось, она так старалась. И тут, на мое счастье, из прихожей раздался грохот, женщина пошла посмотреть, что случилось, а я быстренько вылила пакость в мойку, промыла раковину и сказала ей, когда она вернулась: «Потрясающий кофе, вкус специфический».

Брови Дегтярева начали медленно сползаться к переносице.

– Вот почему Алина спокойно, как ты говоришь, отпустила гостью… – прошептала я.