Крепкий орешек

Повернулась к подруге и с гневом вопросила:

- Ты зачем меня толкнула? Да ещё и на генерального!?

- Я же говорила, что займусь обустройством твоей личной жизни, - ехидно улыбнулась подруга. - Лично мне надоело смотреть на тебя, всю такую свободную и пьющую, тогда как самой нужно отпроситься у мужа и ребенка, чтобы немного покутить с тобой. И видишь, как сразу масть пошла? На какую шишку я тебя толкнула! В смысле, сразу на начальника попала. Круто же?

- О, да. Лучше некуда, - сыронизировала, выжимая свитер. - Начну обустройство своей личной жизни с увольнения.

- Да ладно тебе, никто тебя не уволит, - попыталась успокоить меня подруга. - Покричит немного, порычит, да и успокоиться. Зато запомнит тебя - красивую.

- Конечно, запомнит. Я же к нему сейчас в мокром свитере припрусь или вообще в одном лифчике.

- Не парься, сейчас что-нибудь придумаем. У тётушки Сони кое-чего припасено, - похлопав меня по плечу, Сонька быстрыми шагами удалилась из уборной. И вернулась через несколько минут с красной шелковой блузкой в руках.

- Вот, держи, и скажи спасибо, что я эту блузочку уже месяц забываю забрать домой. А то пошла бы сейчас к Александру Павловичу в одном лифоне.

Надев блузку, посмотрела на своё отражение в зеркале. Пучок черных волос на макушке немного растрепался, несколько прядей свободно висят по сторонам от лица. Зелёные глаза смотрят с испугом. Кто знает, что там ждет меня в кабинете Его Злейшества.

- Мда, с таким декольте все равно, что в лифчике, - чёрное кружево немного выглядывало из выреза.

- Да ладно тебе. Родишь и сисяо сразу появятся.

Звучит очень обнадеживающе.

- И вот ещё, последний штрих, - Сонька накрасила мои губы бордовой матовой помадой. От чего мое отражение стало выглядеть немного стервозно. Как ни странно, но это придало мне уверенности в себе.

- Все, теперь ты точно готова, - заключила подруга. - Иди и срази его своей сексявостью.

О, боже! Можно подумать, что это так просто.

Главушка 3

На лифте поднялась на девятый этаж. Вглядываясь в своё отражение в зеркальные стенах, поправляла ворот блузы и отрабатывала виноватое лицо.

У кабинета генерального за большим письменным столом сидела, очевидно, его секретарь. Блондинка с надменным взглядом голубых глаз. Из выреза белоснежной блузки виднелась довольно-таки выдающаяся грудь, над которой пухли не менее выдающиеся губки-бантики.

Невольно выпятила и свою грудь тоже.