Крамола. Книга 2

Пронзительно синий цвет ее и ласковость новой ткани вызывали легкое возбуждение. К тому же глаза у лейтенанта были синие, и это сочетание, и то, как упруго перетягивает широкую спину ремень портупеи, говорили лишь об одном — пойдет у него служба! Личит ему, как говаривали раньше, милицейская форма. Правда, лицо не совсем подходящее. Нет твердости, сурового взгляда, нет еще чекистского прищура, да это все наживное. Посидит, потрется среди старых сотрудников, напитается духом органов и далеко пойдет!

И еще отметил Деревнин, что порода та, березинская.

Если бы ему шрам на лицо, так перекреститься бы захотелось, как похож. Судя по возрасту, наверняка внук, да и инициалы больше для внука."

"— Товарищ лейтенант, — начал Деревнин официально, однако вкладывая в слова ту независимость, которая должна напоминать Березину его молодость и короткую службу в органах. — Товарищ лейтенант, говорят, вы историей интересуетесь? Старину собираете?

Березин широко заулыбался и встал, показывая тем самым, что воспитан и уважает пожилых людей.

— Интересуюсь… Да вы присаживайтесь!

Деревнин сел, но не к столу, где могут сидеть допрашиваемые и посетители, а к стенке, у окошка.

— Это хорошее дело, я вам скажу, — одобрил он. — А то нынче все ровно помешались: нефть, нефть!.. Вон город из-за нее спалили, а людей по баракам распихали. Оно, понятно, коммунизма без нефти не построить, да ведь и без истории не обойтись.

Лейтенант расцвел от удовольствия.

— Как хорошо, что есть еще понимающие люди! А то черт-те что творится.

Никому ничего не нужно.

— Вот и я говорю, — подхватил Деревнин. — Одними полезными ископаемыми сыт не будешь. Для души надо, для воспитания подрастающего поколения. А на чем его воспитывать? На истории. На любви к родному краю, на примерах жизни отцов и дедов. Ведь и так все растеряли, все похерили. А будущему поколению каждая старая безделушка станет дорога. Все надо сохранить, сберечь по‑хозяйски. И нас потом не один раз добрым словом помянут.

— Что вы! — замахал руками лейтенант и возбужденно заметался возле стола.

 — Кто об этом думает?.. Город сгорел, все архивы сгорели, предметы жизни, быта, старого уклада — все в пепел превратилось. Опять все с начала, опять начинать с пустого места! Да что там говорить!.. — Он склонился к Деревнину. — У нас люди потерялись — никто не ищет! Арестованных, которые в КПЗ сидели, во время пожара догадались выпустить. Вот теперь их ищут. А больше тысячи народу исчезло с концами — хоть бы кто пальцем шевельнул.