История «не»мощной графини

У нее мягкий, покладистый характер. Она не в силах оказывать сопротивление. А от одного запаха орехового печенья, которое ты любишь, ее охватывала тошнота.

– Простите… – мои слезы текли по щекам, я боялась, что она оттолкнет меня, что отвернется и не позволит быть рядом.

– За что? – так и продолжала обнимать меня бабуля. – Мне не за что тебя прощать, дитя. Да, моей Роланы больше нет, но есть ты и только благодаря тебе я до сих пор живу и радуюсь восходящему солнцу по утрам. Ты не моя внучка, но я давно уже приняла тебя как родную.

Шмыгнув носом, я всхлипнула. Секунда, и из горла вырвались рыдания.

– Ну что ты? – успокаивала бабуля. – Негоже плакать в такой день. Прости меня, если я испортила тебе настроение…

– Нет! – замотала я головой, отстраняясь. – Я… я так боялась, что ты прогонишь, когда узнаешь…

– Ну что ты себе навыдумывала? – с теплотой в глазах смотрела на меня старая госпожа. – Хочу послушать тебя, – произнесла она. – Какое твое настоящее имя и что случилось перед тем, как ты оказалась в теле Роланы, но это все потом.

Спустя некоторое время мы вернулись с ней к незаконченному разговору. Я рассказала всю правду, без утайки. Как жила с пьянчугами родителями, через что прошла, лишаясь детства, как взрослела на улицах и сбегала из интерната, как была частым гостем в полиции и всегда полагалась только на саму себя.

И вот сейчас, шагая с Лимаром за ручку, мне вновь предстояло пережить тот круговорот эмоций, ведь я собиралась открыться ему.

– Хочу кое-что тебе сказать…

Стоит ли говорить, как сильно я нервничала?

– М? – Лимар посмотрел в мои глаза, неспешно шагая по вымощенной булыжником дороге.

– Даже не знаю с чего начать, – нервничала я все сильнее.

– Может, с основного? – улыбнулся он.

Я понимала, что преподносить такие новости о попаданстве уже поздно, ведь мы женаты и через четыре месяца у нас родится малыш, но и молчать больше не было сил.

– Если ты разозлишься, я все пойму, – взволнованно пожевала нижнюю губу, своими словами вызвав у супруга настороженность.

– Ты меня пугаешь, – остановился сын герцога.