Кольцо «Принцессы»

Когда он поднял голову и огляделся, обнаружил, что самолет превратился в общую спальню: похрапывали слегка ожиревшие охранники, клевал носом, сидя на откидной банкетке, представитель, откинувшись на спинки кресел и даже не отстегнувшись, протяжно сопели пилоты в кабине, а за пультом, уткнувшись лицом в планшет, беззвучно, как женщина, спал главный конструктор, и выпавший из его руки курвиметр лежал на носке ботинка.

Жуков полулежал в кресле, насадив на глаза обтрепанную солдатскую шапчонку.

А самолет, как оказалось, находился на дальней стоянке аэродрома в Киренске.

…Общую побудку сыграли ровно в пять утра, причем с первого же момента была заметна необычная для этой команды лихорадочность сборов. Завтрака не предлагали, вместо него бортмеханик снова вытащил парашюты – шесть штук и один грузовой (когда и уложить успели!), и тут же начал помогать застегивать, оправлять ремни и одежду – чувствовалось, что хакером объявлена тревога и боеготовность номер один. Сам он больше не подходил к пульту, о чем-то разговаривал то с пилотами, то с представителем и охранниками, всем давал указания, однако с Шабановым и словом не обмолвился.

Через двадцать минут после подъема самолет стартовал из Киренска и взял курс на юго-восток. Завтракали уже в полете, после набора высоты, и тоже суетливо, наскоро, давились крошками и обжигались огненным чаем.

Вчера за целый день к ней никто не подходил…

Это и натолкнуло Шабанова на любопытные мысли.

– Эй, адвокат? – Он толкнул Олега. – Ты международное право знаешь?"

"Товарищ Жуков находился слишком далеко, чтобы сразу врубиться в тему, должно быть, сидел возле страдающей Катерины и держал ее руку.

– Ну, хорошо, а китайский язык? Или хоть одно тибетское наречие?

– Чего? – Он покрутил головой, глянул в иллюминатор. – При чем здесь наречие?

– За границу летим, без паспортов и виз. А в китайских тюрьмах, говорят, могут годами держать без суда и следствия.