Кольцо «Принцессы»

Должна быть запись в судовом журнале, проверить очень легко, по радио, например…

– Кто станет проверять? Заховай? Да он после твоего исчезновения ходит на подогнутых стропах… А потом, если даже есть запись и вас заметили, где доказательство, что в тыкве сидел ты? Надо было ручкой сделать капитану танкера, фамилию крикнуть.

Судьба так отбила и откатала бывшего суворовца, так вынудила подвергать все сомнению, что он уже давно не верил и в собственное существование. Пожалуй, мог запросто убедить, будто его сейчас и в генеральской палате нет…

Проходить два раза в год обследование и тестирование на состояние психического здоровья – это что-то значило.

– Меня увидела мама, – выдал последнюю тайну Герман. – Это было одиннадцатого мая в четырнадцать двадцать три.

– Вот как? – тихо и задумчиво изумился Жуков. – Ну-ка, ну-ка…

– Мы приземлились на берегу Пожни. Черемуха расцветала, холодно было… Она еще пошутила, вот, говорит, возьму и оставлю здесь. Вернешься – меня нет. Что станешь делать?..

– Кто – она?

– Агнесса… Я задами пошел к дому, чтоб никто не видел.

– И что дальше-то, говори! – У кадета вдруг не стало хватать терпения.

– Ничего… Я тихо так отошел и рукой помахал.

– И всё?

– В том то и дело! – закричал Шабанов. – Я в тот миг не смог стать ребенком! Броситься на шею!.. Не готов был смотреть на мир детскими глазами и воспринимать его таким, какой он есть. И вот – потерял.

Олег стукнул себя по колену.

– Дурак! Мог ты оставить ей какую-нибудь вещицу? Характерную?

– Да что-то не подумал в тот момент… Не было, не родилось сознания! Думаешь, это так просто – целиком вернуться в детство?

– А при чем здесь детство?

– При том…

У Жукова с кадетских времен была хорошая привычка: когда чего-либо не понимал – не оспаривал, не рвал глотку и не смеялся.

– Не годится! – отрезал он. – Никоим образом!

– Почему? Мать-то меня видела!

– Старушка просто уснула на грядке.

– Где же уснешь – такая холодина!

– Ну, не уснула, сильно тосковала по тебе, думала.