Кольцо «Принцессы»

Зачем выбрасывать? Новый телевизор, импортный… Да, и еще. В НАЗ был заложен пистолет-пулемет «Бизон». Заховай нашел только два «магазина»…

Сказать ему, что хотел застрелиться на мусорной свалке в овраге, так точно уж не уснет…

– «Бизон» утонул, – соврал первое, что пришло на ум.

– Как это – утонул?

– Плавать не умеет, железный.

– Укажешь в рапорте. – Ему хотелось, видимо, расспросить подробнее, однако он хлопнул по ноге поводком и вытолкнул себя из палаты.

Этот поздний визит и вопросы тогда ничуть не насторожили Шабанова; он подумал, что Ужнин не хочет наскоро проводить разбор полетов, а, дождавшись своей очереди, сделает это основательно, и рапорт нужен ему, как исходный документ для показа комиссии.

Потому с утра Герман сел за сочинение, чем-то напоминающее школьное «Как я провел каникулы». Всю лирику он отбросил – о внучке Забродинова и о летающей тыкве можно ученому рассказывать; командир и члены комиссии подобных фантазий не поймут. Он подробно изложил свои приключения, начиная от взлета с базы Алтупа и до того, как очнулся в лесу близ Пикулино. Поскольку же упущенная лирика разрушала стройность и логику, то Шабанов кое-что придумал, например, относительно своего выздоровления, как снимал парашют с деревьев, куда делся «Бизон», и когда не находил толкового объяснения некоторым обстоятельствам, валил все на болезненное состояние и провалы памяти от сильнейшего воспаления уха. В общем-то, так оно и было.

Через два с половиной часа рапорт на семнадцати страницах был готов и передан дежурившему в холле офицеру.

После завтрака к нему пришел капитан из особого отдела и подробнейшим образом, с записью на магнитофон, расспросил о полете после старта с аэродрома монгольского Алтупа, а в конце беседы между прочим сообщил, что комиссия уже в Пикулино. Шабанов стал ждать визитов высокого начальства, но вместо него явился главный хирург госпиталя, пощупал икры на ногах и заявил, что необходимо сейчас же, немедленно сделать операцию. Вчера он сам смотрел рентгеновский снимок и говорил, что пуля находится внутри мышцы, обволоклась пленкой, совершенно не мешает и о срочности ее извлечения не заводилось речи.

– Это что, такой приказ? – спросил Герман.

– При чем здесь приказ? – уклонился хирург. – Ты летать хочешь?

– Хочу.

– Тогда пулю надо вынимать. Это минута работы, под местным наркозом и почти безболезненно, – он показал снимок на свет. – Чтоб лишних дырок не делать, достану через раневой канал.