Кольцо «Принцессы»

Шабанов поставил НАЗ возле ножки стула, под руку. Там же висел пистолет…

Доктор натянул на лоб зеркальце с отверстием и, приблизившись вплотную, посмотрел в глаза, в нос, и лишь потом ощупал все вокруг уха, заглянул внутрь. Все наскоро, будто спешил куда.

– Понятно, – заключил. – Что произошло?

– Катапультировался, – не сразу признался Герман, решив, что скрывать, кто он и откуда взялся здесь, не имеет смысла. – Лопнул сосуд, у меня такое уже было…

– Что значит – катапультировался? – или прикидывался, или на самом деле не понял Иван Ильич.

– Прыгнул с самолета. Вынужден был оставить борт…

– Откуда? – изумился тот, словно впервые слышал о самолетах и прыжках.

– Из боевого, военного самолета. Он оборудован специальным приспособлением – катапультой, – наблюдая за доктором, стал объяснять Герман. – Чтобы пилот успел покинуть машину в критической ситуации. Военный истребитель имеет высокую скорость…

– Что вы мне рассказываете о самолетах! – возмутился он. – Я их много раз видел.

– Но я же с парашютом, – Шабанов никак не мог понять, дурака валяет этот доктор или на самом деле настолько не от мира сего, что видел самолеты лишь высоко в небе.

– А, парашют знаю, слышал! И все равно, зачем нужно подвергать жизнь такой опасности?

– У меня кончилось топливо…

– Как это понимать – кончилось топливо? – Он выпучил глаза.

Шабанов не считал себя тонким психологом, впрочем, как и физиономистом, однако сейчас вдруг уверился, что Иван Ильич не прикидывается, а на самом деле обескуражен и поражен словами пациента.

– В самолетах вместо дров используется керосин, – терпеливо объяснил он. – Так вот, у меня он и кончился…"

"– Керосин я знаю, это хорошо! – вдруг одобрил и обрадовался доктор. – Это уже прогресс… Знаете, молодой человек, однажды я ехал на поезде. Тогда был совсем еще маленький, но хорошо запомнил.

– Нет, они работают на бензине или керосине. – Шабанов разговаривал с ним как с ребенком. – Мой самолет был реактивным. Это такие двигатели, которые разгоняют машину до сверхзвуковой скорости…

– Постойте, постойте! – перебил он.