Кольцо «Принцессы»

Безработные маслоделы не знали, куда девать полученные бумажки, и отдавали их по дешевке, хотя бы на хлеб получить. Отца местные власти не воспринимали серьезно, особенно после эпопеи с махолетом, и, когда затеявший эту приватизацию председатель исполкома по фамилии Сальц, собрал акционеров маслозавода, чтоб прибрать его к рукам и «спасти» от краха, выяснилось, что владелец завода теперь бывший учитель труда Шабанов, которого тут же и избрали генеральным директором.

Отца вначале предупредили, чтобы не валял дурака, потом припугнули, не зная, что это пойдет лишь во вред, и, наконец, начали бесконечную судебную тяжбу.

"Как отнимали завод – отдельная история, но по району об изобретательности и изворотливости отца теперь рассказывали легенды. И будто этот Сальц до сих пор ходит и говорит:

– Я прощаю, что обманул меня, бывшего секретаря райкома. Прощаю, что провел меня, как бывшего прокурора. Но вы думаете, я прощу его, как настоящий еврей?

И Герман чувствовал в себе эту тайную, скрытую отцовскую жилку. Когда против него действовали открыто враждебно, он мог и подраться, и с гусарской бравадой пилотку бросить в морду, но если коварно и тихо припирали к стенке, он ощущал, как в нем пробуждается змейство и откуда-то берется мстительная страсть отплатить врагу его же оружием, но более изощренным.

Дом горнолыжника, начиненный всеми благами и хитростями, сейчас вызывал именно такое желание.

«Вам надо, чтоб я свихнулся – пожалуйста, прикинусь дураком, – мысленно сказал Шабанов.

Слух действительно немного приоткрылся вместе с головной болью: вчера слышал лишь выстрелы и грохот камней под днищем, сегодня стал различать шум реки и даже отдаленный крик чаек.

Он скатил генератор в воду и поковылял на базу.