Хозяйка старого дома

Иногда я рисую то, что еще только произойдет. Или кто-то рисует это моей рукой – не знаю. Звучит как бред, конечно, но это не больший бред, чем преследующая тебя утопленница.

Ничего себе заявления! Но если задуматься, то он прав: предвиденье уж точно не более фантастично, чем то, что гонится за ней. И сейчас оно пугало ее гораздо больше, поэтому Юля шагнула к Владу, пытаясь в темноте найти его руку.

– Там Хозяйка. Я видела ее. Она идет за мной. Кажется, она убила того парня… И другого тоже… Надо бежать…

– Возможно, не надо, – не слишком уверенно предположил Влад.

– С чего вдруг?

– Иначе бы она уже была здесь, пока мы болтали, как думаешь? Может быть, у меня все-таки получилась моя маленькая хитрость.

– Какая еще хитрость?

– Посмотри сама.

В темноте коридора засветился экран его смартфона, подсвечивая их бледные, напряженные лица.

– Открой галерею. Последнюю фотографию.

Юля послушно сделала, как он велел.

– Что это?

– А что ты видишь?"

"– Картину… Только на ней ничего нет, просто холст, какой-то фон… Это должен быть портрет?

Влад нахмурился, словно не ожидал такого.

– Даже так? Интересно. Посмотри следующую. Кажется, я для верности сделал парочку.

Юля провела по экрану пальцем, перелистывая фотографию. И снова охнула, едва не выронив смартфон: с экрана с того же самого портрета на нее смотрело знакомое лицо.

– Это она, Настасья, – прошептала Юля.

Влад накрыл ее руку своей, нащупывая кнопку блокировки экрана, чтобы фотография исчезла.

– Да.

– Но как? Почему на одной фотографии она есть, а на другой – ее нет?

– Настасья хотела покинуть портрет. Его нарисовали против ее воли, он пленил ее, стал для нее погибелью и тюрьмой. Вот только выбраться из него оказалось для нее так же сложно, как и людям уничтожить сам портрет.

– Что? – Юля вновь растерянно хлопнула ресницами. – Но почему именно мое?

– Сложно сказать, я могу только гадать. Мне кажется, что-то пробудило ее, а рядом оказалась ты.

– Но тут была не только я, – немного истерично возразила Юля.