Хроника гнусных времен

Ну и что? Все равно концов к тому времени было бы не найти. Любимый брат уговорил бы ее подарить стекляшки ему или его подруге. Брат бы передарил или продал, никто же не знал, что оно не поддельное. Ведь Соня семье сказала, что оно фальшивое. Вот и все дела.

– Ты думаешь, это Влад все устроил? – спросил Сергей, и лицо у него стало брезгливым. – Просто чтобы надуть Соню?

– Я не знаю, кто это сделал, но, конечно, затем, чтобы надуть Соню.

– Гадость какая, – сморщился Сергей, – ужасная гадость. Неужели Влад?

– Я не знаю, – повторил Кирилл, – ты закрутил бы кран, смотри, какой потоп.

Сергей посмотрел на воду у себя под ногами и не двинулся с места.

– Что теперь нам делать?

– В смысле? – удивился Кирилл.

– Ну, как нам выяснять, кто именно наплел Соне небылиц?

– Я не знаю. Думаю, что никак.

– Это нельзя так оставить, – заявил Сергей нетерпеливо, – а если бы ты не поехал выяснять, Сонино наследство пропало бы?! Совсем?!

– Пропало бы, – подтвердил Кирилл. – Кстати, про брата я просто так сказал.

– Тогда кто? Мама? Дядя Дима? Настена?

– Я не знаю, – повторил Кирилл с раздражением, – если хочешь, можешь выяснять сам. Только Соня просила, чтобы мы ничего не говорили тете Александре. Не ранили ее нежную душу. Ну, мы обещали не ранить.

– Кто ты такой, Кирилл? – вдруг спросил Сергей.

– У меня бизнес, – ответил Кирилл, – я продаю строительные материалы. Делаю щетки и кисти. У меня два завода. В Китае и в Пензенской области. Я не мент.

– Тогда откуда ты все знаешь? Кирилла это позабавило:.

– Ничего такого я не знаю. Просто я внимательно смотрю и слушаю. Ювелир не стал бы звонить после восьми часов вечера, да еще за город. Он позвонил бы в двенадцать дня в ее питерскую квартиру.

– Элементарно, Ватсон, – пробормотал Сергей, и Кирилл улыбнулся. – Ты прикрутишь шланг?

– Прикручу.

– А что, твои родители никогда не ждут тебя к ужину?

– Нет, – сказал Кирилл, – не ждут. Примерно с тех пор, как мне исполнилось восемнадцать лет, я ужинаю один.

Вдвоем они кое-как прикрутили шланг и получили от Нины Павловны нагоняй за то, что развели на дорожке грязь и “теперь все потащат ее в дом, а убирать у нее нет никаких сил”.