Хмель и Клондайк

И ты реально полагаешь, что я до сих пор не поинтересовался, как Платон обменивает то золото, что я отдаю ему здесь, на наличные доллары там? У меня там партнер, мне IRS[4] у него на шее никак не требуется.

После этой тирады сосед воткнул рядом с раной иглу одноразового шприца и загнал мне внутримышечно дозу «Лазаря». Я обмяк и часто-часто задышал.

– Другое дело, что можешь расслабиться, у меня все эти годы еще и допуск был вплоть до «особой важности», так что секреты хранить умею. Значит, у тебя увели таблетки, что Платон на ту сторону тащит? – вновь спросил Николай, сходил за ведром и тряпкой и начал замывать кровь.

– Ну да, – не то чтобы соврал я, скорее ответил полуправдой. И таблетки ведь тоже…

– И, естественно, что-то пошло не так?

Я кое-как поднялся с пола, убедился, что рана затянулась, и перебрался на стул."

"– Помнишь, ты о Соме меня спрашивал? – напомнил соседу недавний разговор. – Он домой не вовремя вернулся, я у него как раз шарил, пришлось в мансарде прятаться. А потом по его душу команда утилизаторов нагрянула.

– За тобой точно не следили? – смерил меня недоверчивым взглядом Николай.

– Они бы не стали, – покачал я головой. – Не стали бы следить. Грохнули бы сразу. УАЗ теперь только не стоит светить какое-то время. УАЗ!

– На улице оставил? – сообразил Гордеев.

– Ну да! – Я поднялся на ноги, натянул окровавленную снизу рубаху, посмотрел на разбросанное по полу снаряжение, перевел взгляд на соседа.

Николай кивнул.

– И вот еще что, Слав: мы или друзья, или нет. Лучше расскажи все так, чтобы потом не оказалось, что ты опять все на свете умолчал. У меня сейчас своих проблем хватает, в том числе и с Семерой. Мог бы подумать, что они у нас общие. И что, может быть, их бы вдвоем решить проще было. Не думал об этом?

– Понимаешь, Коля, – поморщился я. – Нельзя было о таблетках рассказывать.

– Если что-то приносит деньги, то ломать это мы не будем, – согласился он. – Я тебе ничего не ломаю, ты меня не подставляешь – благодать. Ладно, давай завтра поговорим.