Хмель и Клондайк

Это он не про те алхимические, которые от пуль защищают? Нет, наверняка не про них.

– Бомбы должны были взорваться одновременно. Активировать их должны были с какого-то амулета.

– Нет, – тут уже я со всей уверенностью ответил. – Карта, фотографии, бомбы. Ну и сам ящик. Все.

– Все? – чуть приподнял бровь Кузьминок.

– Конечно.

– Ладно, не суть. – Он приложился к пиву. – Суть в том, что если все эти заряды рвануть идеально одновременно и идеально точно – вся силовая схема Форта развалится. Линии уйдут. Навсегда. Понимаете, что это означает? Отключится раз и навсегда вся защита.

– Предполагалась попытка шантажа?

– Надеюсь, потому что не знаю, кем надо быть, чтобы такое сделать на самом деле, – вздохнул Кузьминок.

– А дальше я попробую угадать, хорошо? – спросил я.

– Ну… давайте, – кивнул собеседник.

Я в очередной раз промочил горло, затем продолжил:

– Вы собираетесь задавить Лигу. Лига это знает и ищет возможности защититься. С этой картой и зарядами хочет шантажировать город? Но ведь точки закладки уже известны, никто не мешает выставить там охрану – и ведьмам кругом облом.

– Там немного сложнее, так что охраны будет недостаточно, и держать ее постоянно тоже не получится, но я это оставлю за скобками, у вас такого допуска нет, – сказал Кузьминок.

– Я понял.

– А так – да, Лигу мы будем выдавливать из города. Или давить до тех пор, пока она не превратится в маленькую благотворительную организацию. Я даже открою тайну: мы уже больше года ведем кампанию под лозунгом «Бабы – дуры». Распускаем слухи, заказываем статьи, платим людям.

– Они не справляются, но все время чего-то требуют, люди из их районов бегут, все приходит в запустение.

– В основном. Поэтому мы начали высвобождать часть сил с патрулирования, и поэтому принято решение организовать резерв.

– Меня немного разрешение на оружие удивило. – Я вновь откинулся на спинку скамейки и сложил руки на груди. – Вы же всю жизнь тут с этим боролись.

– Времена меняются. – Кузьминок отвел глаза и посмотрел в окно.

Времена меняются, если меняются люди. Люди не сменились.