Камин для Снегурочки

– Ну как, – поинтересовался Ванька, втаскивая меня за сцену, – похоже, ты из наших!

– Из каких? – в изнеможении поинтересовалась я.

– Улетела, да? – прищурился Ваня. – Поймала зал?

– Что, такое со многими бывает? – пробормотала я.

Ваня кивнул:"

"– Да, иначе с какой стати мы на сцену лезем? Думаешь, только ради денег? Нет, милая, есть еще что-то, немногие, правда, могут это ощутить, но уж если раз схватил тебя кайф, то все, навсегда. Кстати, можно не обладать голосом, но уметь чувствовать зал, попадать с ним в резонанс, и тогда публика будет тебя обожать, пойдет энергообмен.

Я потрясла головой:

– Мне плохо.

– Это с непривычки, давай в гримерку отведу, – засуетился Ванька, – иди тихо, теперь торопиться некуда.

Держа музыканта за руку, я поплелась по коридору, один поворот, другой, третий… За очередным углом глаза наткнулись на белокурую девочку, ту самую, в футболке с собакой. Около нее стояло несколько человек: высокий парень с бледным лицом, стройная, если не сказать худая, девушка с чуть раскосыми карими глазами и лысый толстячок в сильно мятом костюме.

У меня в голове вспыхнул огонь. Таблетки, Ленка Горбунова, машина, врачи, «она умерла», «кого вы мне привезли, эту закопайте»… Виски сжал обруч, во рту пересохло, ноги мелко задрожали, по шее потек пот.

– Как зовут мою собаку? – внезапно звонко выкрикнула девочка. – Говори, быстро.

Меня накрыло жаром, я сдернула с головы парик.

Девушка и парень отшатнулись, толстяк начал краснеть. Ванька попытался увести меня. Но ноги окончательно перестали повиноваться хозяйке.

– Хуч! Мопс Хуч! Его зовут Хучик! Милый, любимый… Хучик!

И тут стены, окончательно сомкнувшись, лишили меня возможности видеть, слышать, разговаривать…

ГЛАВА 32

Я открыла глаза и чихнула. Надо мной моментально нависло лицо Оксаны.