Камин для Снегурочки

Неужели ты не сумеешь обмануть всех? Неужто ты такая бесталанная каракатица, действуй, не стой.

Я бросилась вперед и заорала:

– Привет! Глафира с вами!

– Вау-у-у-у, – рокотом ответила публика.

И тут на меня стеной пошла жаркая волна. Люди, заполнившие зал, испускали невероятную, плотную, явственно ощутимую энергию. Ее было так много, что меня просто захлестнул этот поток, поднял, закрутил, поволок. Моя рука сама по себе, не повинуясь хозяйке, поднесла к губам микрофон. Из динамиков полился чистый, звонкий голос Риты:

– Когда проснешься ты под утро…

Господи, я же столько раз слышала эту песню, но только сейчас поняла, о чем она.

Голос звенел и звенел, я качалась и кружилась в такт, тело потеряло вес, руки превратились в крылья, а голова в воздушный шарик. На секунду мне показалось, что ноги отрываются от сцены и я лечу над притихшим залом, качаюсь на упругих волнах воздуха, купаюсь в море, бреду по теплому песку, падаю, поднимаюсь и снова лечу.

Бум! Обвалилась тишина, песня закончилась. Некто, словно на канате, поволок меня вниз, я влетела в свое тело и затряслась, будто простудившийся поросенок.

– Глафира, Глафира, Глафира! – орал зал.

Вдруг из темной ямы показался букет. На плохо гнущихся ногах я подошла к краю сцены, присела и увидела девочку-подростка, протягивающую цветы. Круглое личико обрамляли довольно длинные белокурые волосы, большие голубые глаза, красивый рот. Что-то родное почудилось в этом лице. На девочке была футболка с изображением собаки.

– Вы замечательно пели, – сказала она, – вот держите, надеюсь, вы любите орхидеи.

– Спасибо, – пролепетала я и вдруг помимо воли выпалила: – Это твоя собака, она очень любит сыр.

– Верно, откуда вы знаете? – удивилась девочка.

– А еще она спит на подушке, под пледом!

– Точно.

– Сейчас я вспомню, как его зовут, сейчас… э… вот… минутку…

– Пошли, – сказал Ванька, хватая меня за талию.

Спотыкаясь, я побрела за кулисы, но на полдороге обернулась, девочка исчезла.