Изгой Проклятого Клана

Отчего она недовольно нахмурилась. И бросила в Покровскую несколько завистливых взглядов.

Смотрел на Покровскую и Тимофей. Но отнюдь не с завистью.

А с интересом и знакомым алчным блеском в глазах.

Затем Тимофей вытащил из ящика неприметную пластину, помещённую у самой стенки. Сломал её. Только она не распалась на две части, а вернулась в исходное состояние. На ней высветилась стрелка, указывающая в одну из сторон.

Она указывала путь к ближайшей телепортационной площадке.

Я взял Покровскую на руки. Идти сама она не могла.

Более того, она выпила несколько пилюль с обезболивающим. Так что выглядела ещё более апатичной.

Но когда мы двинулись к телепорту и чуть-чуть отстали от остальных, она пробормотала вялым голосом:

— Стрельцовы мне рассказали, — она подняла на меня закрывающиеся глаза. — Безрассудный ты… Мстислав не простит, — веки опустились. Но перед тем как заснуть, она прошептала. — Меня Аня зовут.

Я улыбнулся и приподнял её, чтобы голова лежала на моей груди, а не болталась.

Через полчаса мы вышли к телепортационной площадке.

Её охраняли несколько гвардейцев с автоматами. А также стояли часы, отсчитывающие время до конца второго этапа инициации.

У нас оставалось чуть больше двадцати минут.

Вовремя.

Гвардейцы неприветливо смотрели на нас. Но задерживать не стали.

Мы встали в широкий круг, в центре каменной телепортационной площадки. Через несколько секунд его края вспыхнули фиолетовым цветом и под ногами открылся портал.

И мы вернулись в мир пустоши. На главную площадь.

Тут кипела работа.

Целители лечили других участников инициации на разложенных под тентом раскладушках. Полноценный полевой госпиталь.

Среди них обнаружилась и Людмила Покровская. Она как раз лечила… Мстислава Ярового.

Я приготовился.

Каждую секунду я помнил, что Мстислав мог рассказать про наш бой.

Про то, что я сломал ему руку и ногу.

Я понимал: возможно, гвардейцы сразу накинутся на меня и попробуют заковать в кандалы. А мне придётся вырываться с боем.

Пусть я и был неплох против неодарённых или диких зверей, охваченных магическим бешенством. Но вот с магом, даже середнячком, пришлось бы тяжко. Очень.

Особенно, когда их целая крепость.

Но уходить в леса дикого магического мира из-за какого-то молодого ублюдка, которому я оставил жизнь?

Нет. Это было ниже моего достоинства.

Как минимум потому, что я не собирался оставлять бесчинства Мстислава просто так.