История одной переписки

Фигуристая жгучая итальянка в бикини. Для бикини уже слишком холодно. Но она не хочет прятать свое тело. Она делает глоток из горла и подливает нам в бокалы. Ее глаза ощупывают мои руки, мои губы, ловят мои взгляды. Иногда — его. Но чаще — мои. Андрей напрягается от этой конкуренции. Меня она развлекает. Мы можем поделить эту женщину. Прямо сейчас. Это легко читается в ее взгляде. Но мне лень, а ему не хочется проигрывать в эту игру, и он не готов на брошенную с моего барского плеча «ничью».

— У тебя есть женщина, Олег?

— Это сложный вопрос.

Он действительно сложный.

— Что тут сложного? Жена? Любимая женщина?

— Была.

Не хочу развивать эту тему.

— Это звучит, как будто бы она умерла. Извини…

— Не за что. Это звучит, как будто бы умер я.

Мы молчим. Он разглядывает меня.

— Тебе нравится вот эта?

Его взгляд отыскивает итальянку.

— Не парься, Андрей, — закрываю я разговор. — Мне это не интересно.

— Что так?

— Я давно в Теме.

— В каком смысле?

— Погугли. Ты уже большой мальчик, чтобы знать.

Расскажи мне про Новосиб.

Попытка перевести тему удается.

— Будешь в Новосибе — обращайся. Организую все по первому классу, — на прощание пожимает руку. — У тебя же квартира там? Если надо что-то порешать по аренде, или еще какие-то дела…

— Спасибо, Андрей. Буду иметь в виду.

Это полезные связи, их нужно поддерживать.

Домой возвращаюсь на такси. Спать не хочется совершенно. Не хочется ничего. Ни работать, ни готовить… По инерции поправляю вещи, сдвинутые со своих мест. Ты всегда говорила, что я помешан на порядке.

Мой психоаналитик считает это тоже компульсией — у каждой вещи свое место. Когда ты была рядом, я мог терпеть тот хаос, что ты наводила вокруг. Не всегда. Иногда это бесило. «Это не музей, Олег! Оставь в покое мои вещи!». Но все лечилось хорошим сексом. После него мне было плевать на то где, что и почему не там, где нужно. Смотрю твои фото. Можешь перевернуть здесь все вверх дном. Клянусь, даже не дернусь. Только приезжай ко мне. Я умираю без тебя.

Тоска…

Глава 5 — Боль моя любимая

Две тысячи сто девяносто четвертый.

Спасибо за поцелуй, Женечка…

Хочется спать. Но я встаю.

Холодный душ раздражает. Делаю воду горячее. Еще горячее. Довожу до точки терпения, резко переключаю на ледяную. Шокирует и бодрит.

Открываю жалюзи. На моей кухне просторно, светло и стерильно. Оттягиваю шарик маятника. Отпускаю. Равномерный металлический стук успокаивает. Открываю окно. Привык варить кофе сам. Новая кофеварка стоит, как декорация.