История одной (не)любви

В голову настойчиво лезли видения: обнаженный мужской торс, капельки пота на бледной коже, покрытой тонкими шрамами, жадные, жаркие поцелуи, тяжелое дыхание, стоны…

Дея кусала губы.

Что он с ней сделал? Околдовал? Опоил? Или это и есть та таинственная магия демонов, что пленяет тела и души?

— Дея! — чей-то мягкий шепот прошелестел по углам венчального зала. — Де-е-ея-я-я!..

Она замерла. Рядом был только Йеванн, но он не смотрел на нее. Маг уверенно и твердо повторял за жрецом слова молитвы.

Девушка решила, что ей показалось.

И снова тихое, протяжное:

— Де-е-ея-я-я…

Вскинула голову, посмотрела на Йеванна.

— Слышишь? — выдохнула одними губами.

— Что именно? — тот сузил глаза.

— Голос. Меня кто-то зовет.

— Я ничего не слышу.

— Не отвлекайтесь, брачующиеся! — прогремел над ними жрец. — Все вопросы нужно было решить до того, как пришли к алтарю! Повторяем: «Освяти наш союз!»

— Освяти наш союз… — послушно пробормотала Дея.

Йеванн рядом с ней повторил то же самое.

И, словно в ответ на эти слова, раздался нежный звон колокольчиков.

Дея изумленно гляделась.

Откуда здесь колокольчики?

— Освящаю! — почудилось ей в тихом перезвоне. — Освящаю ваш союз!

Не придумав ничего лучше, Дея качнулась к Йеванну, вцепилась в его рукав:

— Слышишь?! Ну, теперь-то ты слышишь?

Он, все так же глядя на алтарь, процедил сквозь зубы:

— Не превращай наше венчание в фарс! — и продолжил другим тоном, повторяя за жрецом: — Скрепи его на небесах, как здесь, на земле мы скрепляем его перед ликом твоим…

— Скрепляю! — звон колокольчиков стал громче и выше, голос — четче.

Теперь Дея точно могла сказать, что принадлежит он женщине. Но кроме нее в храме не было женщин!

О, Праматерь Эола, неужели она сходит с ума?!

— И пошли нам здоровых детей! — подсказал жрец.

— И пошли нам здоровых детей, — повторил Йеванн, с трудом удерживая на лице бесстрастную маску.

Стоило ему только глянуть на невесту, скрытую траурной вуалью, как ярость рвалась из него, готовясь снести всех вокруг.

Дея смолчала.

Колокольчики взорвались оглушительным крещендо, и в этот момент с куполообразного свода храма хлынул ослепительный солнечный свет. Крыша и потолок словно исчезли, открыв полуденному солнцу доступ в венчальный зал.

Золотые лучи осветили алтарь, позолотили мраморную статую Праматери и лежащие у ее ног дары — блюда с фруктами и золотыми монетами. Тут же вспыхнули свечи в нишах на стенах.