История одной (не)любви

Он не настаивал на пышном празднестве, достаточно, что брак свершится по законам мирским и божественным, а потому на скамьях для гостей сидели лишь несколько тайхов из личной охраны. Они засвидетельствуют акт венчания и проводят молодых.

А вот Йеванн в который раз обливался холодным потом и пожирал глазами парадную дверь.

Не каждый день в главном храме Иллурии верховный жрец проводит брачный обряд. Не на каждом обряде император становится шафером. И ни разу еще не бывало, чтобы темный маг и светлая ворожея стали супругами перед лицом Праматери.

Но приказы императора не обсуждают. С ним не дискутируют, ему подчиняются.

Йеванн и подчинялся. Слепо, как положено верному псу.

Вчера он поддался эмоциям, надел Дее на шею брачное ожерелье, когда-то давно купленное в ломбарде. Он наткнулся на украшение совершенно случайно. Владелец утверждал, что ожерелье из самого Альдарика, что ему больше тысячи лет, но даже он, похоже, не знал его настоящей ценности.

Тогда дознавателя привлекли алмазы. Достаточно грубые, почти не ограненные, но крупные.

Два долгих года ожерелье хранилось в шкатулке с другими драгоценностями, и он почти позабыл о нем. Но вчера…

Вчера почему-то вспомнил.

Стоило Дее скинуть платье и шагнуть вперед, не склоняя головы, не смущаясь, не опуская очей, с вызовом, что сквозил в ее взгляде — и его охватило желание увидеть ее обнаженной, в одном ожерелье. Только присутствие портного не позволило сорвать с девушки остатки одежды.

Они идеально подходили друг другу — его непокорная ворожея и варварское украшение.

И все же, его не оставляло ощущение неправильности. Ощущение, что он упустил что-то важное…

Из полумрака между колоннами шагнул слуга:

— Ваше Величество, прибыл экипаж с невестой.

— Замечательно. Пусть заходят, а ты позови жреца.

Йеванн до боли сжал зубы.

Невеста.

Утром он сбежал самым позорным образом.

«Будь ты проклят, Йеванн Райс!» — слова, сказанные в сердцах, до сих пор звучали в его голове горным эхом.

Зачем он подслушивал? Чтобы ранить себя? Или чтобы напомнить себе, кто он есть?

— О чем задумался? — император окинул его проницательным взглядом.