История одной (не)любви

Глава 17

Дверь в спальню Йеванн открыл пинком. Швырнул сопротивляющуюся жену на кровать и сам рухнул сверху. Придавил своим телом. Завел ее руки за голову, оплел запястья магией и надежно привязал к изголовью.

После этого приподнялся на руках и с удовлетворением отметил молнии, что метают глаза супруги.

Дея дергалась, как червяк на крючке. Молча, отчаянно. Она брыкалась, пытаясь скинуть его с себя, но все безуспешно.

— Можешь дергаться сколько угодно, — заверил он, поднимаясь и сжимая ее лодыжки. — Но сегодня ты только моя.

Миг — и ноги Деи оказались широко разведенными. Лодыжки — привязанными к столбикам в изножье кровати. Она чувствовала, что мягкие, но крепкие путы не дают их свести.

— Мерзавец! — прошипела, бесясь от бессилия. — Ненавижу! Ненавижу тебя! Лучше бы ты тогда умер!

Ей не оставалось ничего, как только выкрикивать проклятья и оскорбления.

Маг холодно усмехнулся и начал стаскивать с себя одежду. Медленно, неторопливо, давая ей рассмотреть свое тело.

А посмотреть там было на что.

Кроме Бертрана, Дея никогда не видела обнаженных мужчин. Вернее, она и Бертрана не видела, разве что без рубашки, когда он обливался водой. Но ее первый муж и близко не походил на этого темного.

У Берта было тело торговца. Мягкое, белое. У Йеванна — тело хищника. Гибкое, жилистое, с четко прорисованными мускулами.

У Берта на груди красовалась светлая поросль волос. У Йеванна грудь была гладкой, но даже на вид твердой, как стальные щиты.

Он скинул рубашку, и Дея, не выдержав, облизала пересохшие губы.

— Ты не посмеешь! — простонала тоскливо."

"— Увидим.

Он скинул с себя остатки одежды и скользнул к ней на кровать. Навис сверху, удерживая свой вес на руках. И замер, глядя ей прямо в лицо.

Дея крепко зажмурилась.

Нет, она не будет смотреть на него! Пусть делает с ней, что хочет. А она будет просто лежать. Просто лежать — и ненавидеть его! Это все, что он заслужил…

— Хочешь спрятаться? — раздался над ухом хриплый шепот, от которого Дею пробрала горячая дрожь.

Раздался треск ткани.

Дея почувствовала, как рвется корсет. А потом влажный алчущий рот захватил в плен ее груди.

Рвано выдохнув, она закусила губу. Пол плотно сомкнутыми ресницами стало влажно от слез.

— Весь вечер мечтал сделать так, — послышалось бормотание Йеванна.