История одной (не)любви

В трехэтажный особняк с зимним садом и открытой галереей, увитой плющом.

Дом был великолепен, гораздо лучше того, в котором Дея жила в Рузанне. Только это ее ничуть не обрадовало: новое жилище окружала сплошная каменная стена. Такая высокая, что снаружи виднелся только флюгер-стрела. А на каждом окне темнели решетки."

"Этот дом был тюрьмой. Роскошной золотой клеткой, из которой невозможно вылететь, как не пытайся. Да и тайхи никуда не делись. Часть рассредоточилась по стене, часть заняла место у единственных ворот.

Его Величество все продумал, чтобы птичка не вырвалась из силков. Но Дее не верилось, что столько усилий только ради нелепого союза ворожеи и дознавателя, и их гипотетического потомства.

Определенно, здесь крылось что-то еще. Что-то, связанное с Йеванном.

И вот теперь — этот прием.

Оставив Ноэля рассматривать книжку с картинками, она дернула за сонетку.

На звон колокольчика явилась служанка.

Не служанка — надзирательница. Приставленная, следить и доносить.

Увидев ее, Дея почувствовала холодок.

— Где Катарина?

— Она занята. Расставляет вещи Вашей Светлости.

— Светлости?

Дея изумленно вздернула бровь. Видимо, Йеванн забыл сказать, что обладает герцогским титулом. Только откуда титул у полукровки?

— Миледи желает чего-то? — осведомилась служанка.

— Как тебя зовут?

- Можете называть меня Ниона, — по тонким губам женщины скользнула полуулыбка. Но взгляд остался холодным.

Дея выдохнула.

Значит, она не ошиблась. Это действительно не служанка. Даже в доме императорские соглядатаи!

— Хорошо, Ниона. Мне нужна Катарина. Я хочу ее видеть. Сейчас же.

В глазах надзирательницы мелькнуло недовольство.

— Ваша горничная в соседней комнате. Вы можете пройти к ней.

— Нет, — голос предательски дрогнул. — Я не оставлю сына одного.

Говоря это, Дея спрятала руки за спину и до боли вцепилась ногтями в запястье.

Главное, не показывать страх. Эту простую истину она выучила назубок еще в сиротском приюте. Не поддаваться давлению. Не прогибаться. Иначе раздавят.

Несколько секунд Ниона пристально смотрела на нее, будто что-то решала, потом кивнула:

— Как скажете, миледи.

Развернувшись к дверям, она зашуршала юбками.