История Мадлен

Ну, тем вернее утверждение, что никто до конца не знает своих возможностей, а так же свойств характера.

Сгорая от нетерпения высказаться, он быстрым шагом, можно сказать, дотащил меня до пустынного холла и завёл за колонну.

– Это что, позвольте спросить, такое сейчас было? – отпустив, наконец, мою руку, возмущённо вопросил он.

Глухо хлопнула дверь и мимо прошла парочка посетителей. Апраксин вынужденно сбавил децибелы до свистящего полушёпота.

– Мадемуазель! Вы казались мне очень рассудительной и разумной дамой.

– Что именно вас так раздражило? – спокойно спросила я.

– Не следовало вам вмешиваться. – чуть более ровно ответил он, отчаянно силясь подобрать подходящие слова. – Это не правильно. И что же теперь прикажете делать?

– Ну, рассчитывать на банальную благодарность в подобном контексте, как я понимаю, явно не приходится. Хотя, конечно, хотелось бы услышать “спасибо”. – поддаваясь его настроению, завелась и я.

– За что, позвольте спросить?

– За проявленную женскую смекалку и, не побоюсь этого слова, мудрость.

"– О, боже! Вы, кажется, даже не понимаете, что вот с этой вашей, простите, самоотверженностью взяв удар на себя, выставили меня… Уф-ф-ф! – он развёл руками в стороны, показывая, что в его лексиконе завершились слова, способные выразить всё, что он сейчас думает и чувствует.

– О, боже! – настала моя очередь возмущённо взмолиться, хотя до меня уже начало доходить, что я и в самом деле сейчас крепко зацепила его мужское самолюбие, – Но какой же вы тогда видели выход?!

– Поймите, наконец, что это не ваша забота.

– Упс! – расстроенно чуть не брякнула я, – Простите, граф. Я и в самом деле, наверное, должна была довериться вашему опыту, а не “лезть поперёк батьки в пекло”.

– А вы не перестаёте удивлять своими глубокими познаниями в области российской культуры.

– Я вас услышала. Обещаю учесть всё, что вы сейчас сказали. – послушно согласилась я.

– Хотя… Это было, конечно феерично! Никогда не видел подобной отчаянной смелости в женщине.