История Мадлен

Ну а что, князю – можно, а мне на благое дело – разве нет? Вот уж дудки!

Настроение взлетело до небес – я едва сдерживалась от хохота, наблюдая, как на мой изящный реверанс, граф, поперхнувшись и округлив глаза, был вынужден ответить согласием. Как всё-таки приятно иметь дело с воспитанным мужчиной.

Не, я понимаю, что в данный конкретный момент граф был готов откусить мне голову ровно с тем же энтузиазмом, как и князю. Всё же я лишила его удовольствия сказать, таки, своё веское слово. Да и вообще, моё спонтанное выступление ввело его в ступор – он выглядел обескураженным и злым.

А если бы он сейчас, условно говоря, подал голос кулаком? Ну или перчаткой в ошалевшее от моей наглости лицо князя? И что нам потом делать? Как продолжать затянувшееся путешествие?

Тем не менее, выбора у Апраксина было теперь ещё меньше, чем у нашего пылавшего тёмными, аки грозовая туча очами, коршуна.

– Ох, смотри-ка, нахохлился, пингвин гадский. – скрипя зубом так, что, кажется, народ из соседней комнаты тоже должен был услышать, думала я, – Много чести реагировать на ваше монументальное “Фи”! Привыкайте! На ваше “извольте” всегда найдётся чей-нибудь “отнюдь”!

Все, кто находился рядом, во избежание, так сказать, огорчительных последствий, решили сделать вид, что коллективно оглохли.

Князь, так и не найдя, что ответить, прошипел нечто нечленораздельное и резко удалился из помещения.

А мы с графом танцевали! Находящийся в зале народ, который не слышал этой тихой перепалки, сперва удивлённо оторвался от тарелок, затем оживлённо одобрительно загудел.

Однако, выпускать меня из своих цепких лапок он тоже не спешил. Положив мою руку себе на локоть, Апраксин уверенно повёл меня “на воздух”.

Я легко шла рядом – предстоящая беседа, не взирая на вырывавшийся из ноздрей графа пар, не пугала. Вдруг пришло осознание, что я совершенно перестала перед ним робеть. Боюсь, что наоборот – теперь эта участь ожидает его. Ну да! Такая я… непредсказуемая.

На самом деле своей выходкой я удивила даже саму себя. Так-то никогда за собой не замечала подобной отчаянной дерзости.