Имперский вальс

Все… Все кто на нее смотрел, время от времени останавливали взгляд на этом шраме. То есть сравнивали ее теперешнюю и прошлую. А вот потом смотрели спокойно, то есть не делая на этом акцента, всего несколько человек. И все они приехали сегодня на «Сатае». Юлиса поднялась, коснулась пальцами своих губ. Да, горько это признавать, в людях она разбирается, как болотники в сортах ориса. Но… Она чувствовала, она… В действиях, словах, взгляде Тайфола не было фальши. Не потому, что он такой правильный. Ему просто этого не надо.

"Странным образом, сейчас кабинет Второй Императрицы воспринимался совершенно по-другому. Грусть, витающая здесь, осталась. Но теперь, вспоминая дневник Белой Принцессы, Юлиса видела, что это не сожаление. Это именно грусть по прошлому.

«Так, Юлиса, еще немного и ты начнешь писать романчики!»

Девушка вскинула голову, потом прошла к своему столу и села на стул. И даже как-то слегка растерялась. А что дальше? Ордена нет.

Легкий стук заставил Юлису вскинуть голову. А на пороге стояла императрица, собственной персоной. И принцесса даже не успела сообразить, как подорвалась со стула, сделала шаг влево и вытянулась. А только потом по ее лицу скользнула досада. А вот на лице Нейран Грестос сначала отразилось удивление, а потом удовлетворение.

– Мама? – с легким смущением произнесла Юлиса.

– Вот сейчас я на самом деле убедилась, насколько все поменялось, – произнесла императрица, проходя в кабинет.

А принцесса сейчас весьма серьезным усилием заставила себя не прижать правый кулак к груди. Да и то, рука дернулась. Нейран же подошла к дочери. И ласково улыбнулась.

– Знаешь, может сейчас я скажу не очень приятное, – произнесла императрица. – Но… Юлиса, ты как-то неловко что ли, смотришься в платье.

– Да, не очень приятно, – поморщилась Юлиса. – Это просто…

– Я понимаю, Юлис, – усмехнулась Нейран.

И Юлиса на это понимающе усмехнулась. Кровати в казарме стоят так, что две из них всегда рядом находятся. И Ираду, например, всегда приходилось будить. То есть ее соседка, Симеона, толкала ее в бок. А иногда и снизу по сетке пинка отвешивала. Спит Ирада, зараза, так крепко, что ее даже рев дежурного по располаге не поднимает.