Дракон

– Я это знаю и тем не менее вынужден настаивать на своей просьбе, – упрямо набычился капитан.

– И что мы должны сделать? Подписать обязательство кровью? – иронично спросил араб.

– Лично мне вашего слова будет вполне достаточно. А если вы гарантируете, что ваш советник также будет молчать, то ничего больше не нужно, – ответил капитан с заметной растерянностью.

Только теперь Старый Лис с удивлением понял, что капитан боится. Чего именно, он пока не понимал, но страхом от него просто разило, как алкоголем от пьяницы.

– Ну, если вы так настаиваете, я обещаю вам наше молчание, капитан.

– Отлично. Пойдемте, господа, – быстро улыбнувшись, пригласил Максвелл и, развернувшись, первым направился к своему кораблю.

Удивленно переглянувшись, мужчины последовали за ним. Поднявшись на борт, капитан провел их длинными коридорами боевого судна и, оказавшись перед дверью кают-компании, предложил:

– Устраивайтесь поудобнее, господа.

Привычным движением удержав араба на месте, Старый Лис первым проскользнул в каюту, держа вторую руку в кармане с лучевиком. Быстро осмотревшись, он обернулся, молча кивнул арабу и отступил в сторону, продолжая фиксировать каждое движение в дверях. Так же быстро пройдя к столу, араб сел таким образом, чтобы за спиной у него оставалась только стена. Оставив дверь открытой, капитан отправился по коридору куда-то в недра корабля.

Пользуясь тем, что они остались одни, араб тихо спросил:

– С чего вдруг вы взяли на себя роль моего телохранителя?

– Инстинкт сработал, – смущенно признался Старый Лис.

– В любом случае благодарю. Приятно было посмотреть на профессионала в деле, – кивнул араб."

"Ответить Старый Лис не успел. В коридоре загремели тяжелые шаги, и в дверях появился капитан Максвелл. Широко распахнув двери, он первым вошел в кают-компанию и, отступив в сторону, громко сказал:

– Господа, позвольте представать вам достойных воинов из неизвестной пока человечеству расы ксеносов.

Увидев тех, кто входил в помещение, Старый Лис на время потерял дар речи. Огромные крокодилоподобные существа смотрели на них с арабом так, словно решали, с какого места лучше начать их есть. Даже араб, разом потеряв всю свою восточную невозмутимость, икнул от испуга, автоматически хватаясь за оружие.