Японская война. 1904 (СИ)

 — По крайней мере, у наших, мы справимся. А вот японцев посекло серьезно…

Мне еще раз напомнили, что я прежде всего военный, и русского солдата мне не доверят. Наверно, можно было просто уйти, но у меня в голове засели слова про японцев. Прошелся по лагерю и действительно нашел их. Десять человек. Трое в ожогах — этим я ничем не помогу. Еще пятерым повредило кости, но крови было мало, значит, дождутся, пока придет и их очередь. А вот еще двое… Их тела походили на одну большую рану, и здесь счет уже шел на минуты.

Можно было бросить — никакой жалости к врагу у меня не было. Тем более к врагу, который, судя по его состоянию, и устроил этот взрыв. С другой стороны, Вреден правильно сказал, что у меня нет опыта. А где его нарабатывать, как не на раненых? И если к своим меня не пускают, сойдут и чужие.

— Ты! — я выглянул из палатки, и взгляд тут же зацепился за Корфа. Аптекарь прибежал вместе с остальными, но именно сейчас оказался не нужен и стоял, не зная, что дальше делать.

— Что? — Филипп Иванович подобрался, словно что-то почувствовав.

— Мне в эту палатку нужна дезинфекция и крепкие руки в помощь, справитесь?

— Я?.. Справлюсь! — Корф не стал долго сомневаться.

— Тогда вперед.

Мы подготовили место к операции всего за несколько минут. В больнице за такое отношение бы уволили, а на поле боя даже в будущем все бывало и хуже.

— С кого начнем? — спросил Корф.

— С него, — я выбрал японца побледнее, у которого было зажато подмышкой что-то железное.

И ведь как чувствовал — осколок задел его в одном из самых неприятных мест.

— Ого, шомпольная граната Мартина Хейла, — Корф неожиданно показал себя знатоком не только травок и порошков.

— Шомпольная — это что, ей стрелять можно? — я надел на японца маску с хлороформом.

"— Обычно ее бросают, — ответил Корф, — но да, если есть специальный шток, то можно и выстрелить. Эта, кстати, хорошая, ударная, а я слышал, что у японцев есть и простые. Там роль стабилизатора играет ручка — дернешь ее неудачно, и все, сразу взрыв.

— А вы хорошо разбираетесь во всем этом, — заметил я.