Японская война. 1904 (СИ)

Отправленные вперед две сотни Врангеля вместе с тачанками встретили не ожидавших такого быстрого появления наших сил японцев еще на пятьдесят километров южнее.

По донесениям сотника, они смогли подловить на марше целых две колонны и только после этого отступили, заставив врага и понести потери, и замедлиться, даря нам время на подготовку позиций. День, два — передовые отряды японцев подошли только на третий, попытавшись с ходу ворваться на укрепления у Чудзятуня. Но кто же их пустит! Мы хорошо окопались, и беглый огонь из винтовок и идущих сразу за пехотным строем горных пушек не нанес особого вреда.

Наши же снайперы еще издалека выбили офицеров, и насевшие было на нас японцы не выдержали плотного огня и отошли.

— Слишком легко, — рядом нервничал Шереметев. Настолько, что даже перестал шутить о княжне Гагариной, а это показатель.

— Пока нас не воспринимали всерьез, — я был с ним категорически не согласен. — Так что еще рано думать, легко или сложно.

Следующие четыре часа нас снова утюжили артиллерией, потом еще один натиск.

— Полковник Третьяков одним полком сдерживал Оку пять дней! — орал я, как только взрывы начали стихать. — Докажите, что мы не хуже! Встретьте японцев как положено!

И снова мы ждали. На попытки навязать артиллерийскую дуэль не реагировали, а вот на обмен винтовочным огнем на предельных дистанциях радостно соглашались. Кажется, японцы считали, что у них здесь будет преимущество, но это заблуждение продержалось только первые несколько часов.

Потом даже до самых упертых дошло, что здесь что-то не так, но мои 4 снайперских взвода уже успели записать на себя по сотне врагов.

Где-то на правом фланге пылили казаки Врангеля, тоже поддерживая врагов в тонусе, не давая им расслабиться ни на мгновение.

— Посланник от сотника, — доложил Мелехов, когда я доехал до его позиций, — говорит, что японцев собралось уже около дивизии. И первые тяжелые орудия показались.

— Ждем, — кивнул я. Пока все шло по плану.

Мы ждали целый день.

За это время японцы подготовили позиции для гаубиц, и новый обстрел существенно повредил окопы передней линии. Новый натиск — на этот раз, чтобы выдержать, пришлось ввести в бой резервы 11-го стрелкового и раскрыть одну из батарей Афанасьева. Мы не тратили ни одного снаряда на вражеские пушки: вся шрапнель до последнего зернышка летела в скопившуюся для удара пехоту. Японцы попробовали заставить капитана замолчать, но и свои орудия мы тоже неплохо закопали.