Японская война. 1904 (СИ)

Если выстоим, то он нанесет главный удар и заберет себе все лавры.

— Значит, хоть что-то он да умеет планировать, — я невольно фыркнул.

— Полковник! — хором возмутились все мои офицеры.

— На самом деле все не так плохо, — я собрался и начал прокручивать варианты, как можно выбраться из неприятностей, в которые нас загнали. — Да, нас вроде бы отправляют на убой, но в то же время мы получаем и свободу маневра. Впереди всей армии мы сможем действовать, как сами того захотим, и уже только от нас самих будет зависеть, сумеем ли мы придумать, как добиться победы.

— Одним полком против дивизии? — выдохнул Шереметев.

— Скорее целой армии, но… — я поднял палец. — Но вы ведь помните, что сделали японцы на Ялу? Маневрировали и получили преимущество на нужном участке. Неужели мы не сможем провернуть что-то подобное?

— Одним полком? — снова спросил Шереметев.

— Одним полком, — решительно ответил я. — Кстати, подполковник, а что вы весь вечер ходите словно пришибленный? Ладно в меня пистолетом тыкали, но с вами-то что?

— Княжна… — Шереметев неожиданно смутился.

— Какая княжна?

— Та девушка, которую я не решился защитить, а вы… смогли! Это княжна Гагарина, а я упустил свой шанс.

Значит, вот как зовут Кудряшку. И, кажется, я понял. Когда есть что-то, во что ты почти не верил, но это потом проходит так близко от тебя, а ты не успел ничего сделать… Так и до депрессии с апатией и дофаминовой ямой недалеко.

— Обещаю, — я решительно рубанул рукой. — Если все постараемся и победим японцев, то устрою вам, Степан Сергеевич, свидание с княжной. Но дальше уже сами!

— А я что получу? — сразу же подобрался Мелехов.

— У вас ведь дамы сердца еще нет? Тогда повышение.

— А я? — включился в игру Афанасьев.

— А вы уже сейчас пишите статью про новые реалии того, сколько нужно боеприпасов в современном бою, — решил я. — Обещаю, что ваш труд напечатают и у нас, и за границей.

— Кем?

— Специалистом.

— Мне что пообещаете? — Хорунженков ждал продолжения.

— Вам? Отпущу на пенсию!"

"Капитан после такого аж слов не нашел и только беззвучно открывал рот, напоминая выброшенную на берег рыбу. Накрывшее нас напряжение наконец-то пропало, и все дружно расхохотались. А дальше мы уже нормально обсуждали и новые неприятности, и новые сражения.