Я не скажу тебе о сыне

Казалось, что и столики, покрытые кремового цвета скатертями, и чайные сервизы, и цветы в вазах были сделаны из сахара, пастилы и сладкой мастики. Чего уж говорить про витрины?

Андрэ стоял перед расставленными на стеклянных полочках тортами, пирожными и конфетами, и глаза его были широко распахнуты.

Торговый день на площади еще только начинался, и в булочной было совсем мало народа. Я боялась, что Этьен привлечет к себе внимание, но нет — должно быть, никто и подумать не мог, что король может вот так, запросто, прийти в самую обычную кондитерскую.

"Румяная женщина в белоснежном кружевом чепце и таком же переднике посмотрела на нас с улыбкой.

— Чего изволят господа?

Мы всё еще рассматривали витрину, не решаясь сделать выбор, и хозяйка стала предлагать сама:

— Может быть, попробуете эти поцелуйчики из взбитого с сахаром белка? Вам достаточно положить их в рот, и они рассыплются у вас на языке.

Она явно приняла нас за семейную пару. Я же, услышав одно только название пирожного, смутилась и покраснела.

— А может быть, десерт из жареных орехов с сахаром и фруктами? Или парфе из замороженных сливок с ванилью? Или мильфёй с клубникой — в нём целых тысяча слоёв тончайшего теста! Птифуры с десятком разных начинок! А вот нежнейшее бланманже! И крохотные канеле с карамельной корочкой! Или вишневое мороженое с теплым шоколадным соусом?

От одних только описаний я сглотнула слюну. А в глазах Андрэ появилось что-то похожее на панику — он явно хотел попробовать всё, но понимал, что не сможет этого сделать.

— Подайте нам парфе, три кусочка разных тортов на ваше усмотрение и, разумеется, мороженое, — сказал Этьен, догадавшись, что мы с сыном так и не сможем сделать выбор. — А всё остальное, что вы перечислили, упакуйте нам с собой.

— Будет сделано в самом лучшем виде, сеньор! — просияла мадам Донелли.

Мы сели за столик на выходившей на набережную террасе. Я чувствовала себя неловко и потому предпочитала молчать. А еще я ужасно боялась, что Этьен спросит что-то у Андрэ о его отце.

Но мужчины беседовали на совершенно нейтральные темы — о кораблях и заморских странах, — и мое беспокойство отступило.

Я заметила во взгляде его величества, когда он смотрел на Андрэ, затаенную тоску — должно быть, в обществе маленького мальчика он особенно сожалел об отсутствии своих детей.