Я! Еду! Домой! От чужих берегов

Из маленького окошка под самой крышей выбросило вспышку, и еще одна собака, странно дернув головой, завалилась на траву.

– Поглядывай по сторонам,– сказал я Дрике,– чтобы какая-нибудь дрянь к нам незамеченной не подобралась.

– А ты?

– Помогу Сэму. Дай твой автомат.

От нас до собак было метров двести примерно, можно было достаточно точно попадать в головы с оптикой – на автомате девушки стоял «Аког», оптический прицел, пусть и в урезанной компактной полуторакратной версии, но все лучше, чем ничего.

Впрочем, у нас в запасах так и лежит простенький прицел «Barska», четырехкратник, взятый трофеем еще с Толстяков и их приятелей, который как раз устанавливается прямо на рукоятку американского автомата.

В кабине самолета, на который собаки так по-прежнему, не обращали внимания, пристроиться с оружием не получилось – тесновато, поэтому выскочил наружу. Из положения «с колена» открыл огонь, неторопливый, тщательно целясь, контролируя дыхание, так, чтобы пули зря не тратить, да и вообще угрозы реальной пока не было: кинутся – успею забраться внутрь. Дрика же тыл контролировала, так что на сей счет спокоен был.

Сэм тоже стрелял из окошка склада, несуетливо и спокойно, из безопасного места, и даже успел выйти на связь, поздоровавшись.

Затем я убедился в том, что некроэволюция имеет место: потеряв еще с десяток членов стаи от моего огня и выстрелов из окна, вся свора дружно рванула за ангар, уклоняясь от огня, а оттуда понеслась дальше. Инстинкт самосохранения тварям оказался не чужд. Остается только узнать – далеко ли они побежали и надолго ли?

– Самолет закатываем внутрь? – спросил Сэм, когда я вновь уселся за штурвал, намереваясь подрулить к ангару.

"– Нет, просто к воротам. Некогда. И дальше поедем на машинах.

Он хмыкнул и никак мое заявление не прокомментировал. А мне комментарии без надобности, если честно. Сами просились по морю плыть.

Подав гудящий и гоняющий мусор винтами самолет к самым воротам, из которых вчера выкатили оставшуюся в Уичите «сессну», я заглушил двигатели.