Я! Еду! Домой! От чужих берегов

Мотор на половинных оборотах работал спокойно и негромко, «сессна» неслась над землей, оставляя за собой людские анклавы, мертвые города с до сих пор виднеющимися тут и там дымами пожарищ и целыми выгоревшими кварталами, оставляя за собой весь этот увечный и полумертвый мир.

– Поедим?

– Давай,– кивнул я.

Зашуршала фольга, Дрика вытащила сооруженные ею с утра сэндвичи и бутылку с водой.

– А жизнь налаживается,– пробормотал я по-русски, вцепляясь зубами в еду.

Дрика переспрашивать, что я сказал, не стала – привыкла к тому, что на родном языке я ругаюсь, а переводу наши ругательства не поддаются.

Вскоре прерии под нами начали сменяться холмами и пустыней, тянувшейся бесконечно, из чего я заключил, что мы пересекли границу штата Оклахома. Навигатор эту теорию подтверждал, а потом мы увидели Оклахома-Сити, пролетев справа от него.

– Треть пути осталась,– объявил я, когда пригороды Оклахома-Сити остались позади, а под нами вновь потянулась однообразная и бесконечная пустыня.

– Как быстро,– то ли огорченно, то ли обрадованно сказала Дрика.

Забавно, но я понял ее настроение. Полет и мне давал ощущение некоей неуязвимости. Все банды, вся бродячая мертвечина, все мутанты и все проблемы там, внизу, в двух километрах от нас. Нас им не достать и не разрушить тот спокойный уют, который царил в кабине. Если бы этот самолет мог лететь бесконечно – это была бы просто мечта.

И вот…

– Уичита,– сказал я, показав на горизонт.

Воздух идеально чист в этих местах, и город виден издалека. До него еще лететь и лететь, но можно было разглядеть чуть ли не все детали.

– Если верить карте, аэродром «Сессна» находится к юго-востоку от города,– сказал я, начиная снижение.– Будем искать, никаких радиоприводов уже не видно и не слышно, спасибо, что навигатор еще работает.

– А если бы не работал, как бы тогда добирались? – спросила она.

– Над дорогой. Здесь хайвей идет как раз от Хьюстона до Уичиты, над ним бы и летели.

Постепенно самолет опустился примерно до пятисот метров.