Действуй, дядя Доктор!

Вам бы у него поучиться, - через несколько секунд продолжает дрыщ.

- Он мне не сожитель. Я его знать не знаю! - поворачиваюсь в сторону мужика, который как в замедленной съемке развязывает шнурки. Долбаные шнурки, из-за которых все и случилось!

- Свидетели утверждают, что вы держались за руки. В том числе и на эскалаторе.

- Вы тупой или глухой? - испепеляю взглядом недоразумение в форме. - А ты? Ты какого хрена молчишь? - поворачиваюсь в сторону махины, которая-таки разродилась снять один кроссовок. Ой, лучше бы не снимал.

Вони, к счастью, нет, а вот дырка на грязном, сером, хотя, видимо, некогда белом носке, аккурат там, где большой палец – это мощно. Хотя не мне, конечно, говорить о дырках, но у меня-то счастливые трусы, а у этого тупо грязные, рваные носки. Фу!

- Хочу и молчу, - как ни в чем не бывало отвечает он.

- Заканчивайте устраивать концерт, Елена Георгиевна. Мне вас самому раздевать?

- Не буду я раздеваться при этом вонючем бомже с рваными носками! - брезгливо указываю в сторону махины. - Ясно?! Он мне – никто! Пусть выйдет отсюда.

- Леночка, изо рта пеночка, хватит буянить. Ну подумаешь, поссорились. Заканчивай дуться, дорогая, - насмешливым голосом произносит махина, шагая ко мне в одном кроссовке. Это что за хрень?! Становится аккурат около меня, и, я бы сказала, грубо кладет свою лапу мне на талию. Резко притягивает к себе, так, что я утыкаюсь в его шею. - Подыграй мне, дурочка, - шепчет на ухо. - Знаешь, что менты делают, когда остаются с бабой один на один? Не тупи, - замолкает.

А я замираю, не в силах связно мыслить. Надо как-то продержаться до Глеба. А что если все, что показывают в кино правда? - Раздевайся, Ленуха-грязное ухо, - а потом так же резко целует с противным звуком мою щеку. И вот тут я, кажется, вошла в ступор. Это что вообще сейчас было?

- Ленуха-грязное ухо? - бормочу я.

- Я имел в виду, что у тебя здесь мука, Ленор, - отпускает мою талию и тут же тянется к моему уху. - Теперь все чисто.

- Ленор?!

- Ну не ваниш же.

- Ты сначала носки свои выстирай, желательно ванишем, а потом уже мне про ухо говори! Отойди от меня! - отталкиваю его в грудь.

- Так, успокоились. Семейные разборки будете устраивать у себя дома. Андрей Викторович, отойдите от Елена Георгиевны.

Может в бокале вина, который я выпила за ужином со старым хрычом, что-то было? Это галлюцинации? Иначе не знаю, как объяснить то, что здесь происходит. Вспомнились слова махины про то, что менты могут делать наедине с женщиной и стало как-то не по себе.