Я больше тебе не враг (СИ)

В голосе ноль эмоций. Только холодная констатация факта.

Я подтягиваю плед ближе к подбородку и тихим стоном сажусь. От неудобной позы затекла спина, и ноги стали совсем ватные.

— Не припомню, чтобы ты раньше валилась в обмороки, — произносит как бы между прочим, — Давно ли такой неженкой стала?

С тех пор, как под сердцем зародилась новая жизнь.

Конечно, вслух я этого не говорю. Только жму плечами.

— Куда мы летим?

Я не уверена, что Макс ответит, и тем не менее ответ все-таки звучит:

— Домой, любимая.

Черт. Я не знала, что слово «любимая» может звучать, как самое страшное ругательство. Вроде буквы те же, а смысл совсем другой.

— Зачем я тебе?

Насмешливо вскидывает бровь.

— Хочешь, чтобы я вернула тебе деньги?

Вскидывает вторую.

Я не сдаюсь:

— В деньгах дело, да? Тогда можешь выкинуть меня из самолета прямо сейчас. У меня их нет. Я все потратила на…

— Благотворительность? — участливо подсказывает бывший муж, — не переживай, я в курсе вашей впечатляющей щедрости.

Я с тихим ужасом думаю о том, в курсе чего он еще может быть. Деньги – это ведь не самое страшное из того, что я сделала.

Серые глаза опасно сверкают.

Точно в курсе.

— Мне плевать на деньги. Будем считать, что тоже поучаствовал в жизни бедных сироток. Что скажешь?

Я ничего не могу сказать. Потому что стюардесса приносит поднос, на котором одна чашка кофе.

Макс берет ее, отпивает глоток, не сводя с меня ничего не выражающего взгляда:

— Ммм, мой любимый.

Мне точно хана.

***

Самолет бодро ныряет на один из частных аэропортов. Мне приходится закрыть глаза и задержать дыхание, потому что тошнота подкатывает к горлу. По спине холодный пот. Я цепляюсь скрюченными пальцами за подлокотник, сжимаю его до боли и молюсь.

Прошу только об одном – пусть Кирсанов ничего не заметит. А если заметит, то не поймет.

— Давно ли ты боишься летать?

Все-таки заметил…

— С этого дня, — хриплю, не открывая глаз.

Пусть думает, что мой страх связан с ним. Пусть верит в это, как в таблицу умножения. Пусть что угодно делает, но даже взгляда не смеет опускать на мой живот.

Чтобы как-то перебить его внимание я задаю логичный вопрос:

— Что будет дальше?

Улыбается."

"И ни черта это не добрая и не ласковая улыбка. Так смотрит белая акула на пловца, свалившегося с доски для серфинга.

Макс ничего не отвечает, и от этого мурашки по коже бегут в два раза быстрее.