Городской тариф

Итак, Олега Канунникова встретили, отвезли… и убили. Где-нибудь в знаменитых смоленских лесах. Вполне возможно, что труп еще не найден.

Настя быстро составила документы, распечатала и отнесла Большакову на подпись.

И только после этого почувствовала, что смертельно хочет спать. Она уже принялась собирать вещи и сладко мечтать о сне в мягкой постели, когда открылась дверь и появился следователь Давыдов.

- Хорошо, что я тебя застал. Я тут был по своим делам, дай, думаю, к тебе загляну. Поговорить надо.

Настя обреченно поставила сумку на пол и снова села за стол.

***

Соня с нетерпением ждала, когда отец придет с работы, ей хотелось как можно быстрее начать воплощать в жизнь свой план. Опыта у нее было маловато, и ей не сразу удалось определить, что отец изрядно нетрезв.

- Привет, пап.

Она подставила, как обычно, щеку для поцелуя, но вовремя исправилась и сама поцеловала Павла.

- Ужинать будешь?

- Нет.

Он молча разделся, прошел в кухню, достал толстостенный стакан, вынул из шкафа бутылку джина и уселся за стол.

- Пап, когда мы завтра поедем? - спросила Соня, усаживаясь напротив него.

- Куда поедем?

- На похороны.

- Ты никуда не поедешь, - отрезал Павел. - Нечего тебе там делать. Ты останешься дома.

- Но как же, папа, - начала возражать девушка. - Как же ты без меня? Я же твой самый близкий человек.

Павел молча налил в стакан джину на три пальца, выпил одним глотком.

- Тебе нельзя выходить из дома. Если за тобой следят, то на похоронах тебя увидят и посмотрят, куда ты поехала потом.

В его голосе звучали неприкрытые злость и раздражение, и Соня испугалась, что делает что-то не так. В чем-то она ошиблась, не рассчитала.

- Прости, пап, я не подумала. Ты прав, конечно. Но так тоже нельзя.

- Как? - Он поднял голову и уставился на дочь мутными глазами.

И только тут Соня начала подозревать, что отец пьян. А может, это и к лучшему, мелькнуло в ее голове, пьяного легче раскрутить на обещания, а потом нужно только дожимать, мол, ты же дал слово, ты пообещал.

"- Вот я буду тут сидеть, - осторожно, будто прощупывая болотистую почву, начала она, - день буду сидеть, два, три. Но я же не могу сидеть взаперти вечно, правда? Дело не во мне, я-то посижу дома, книжки почитаю, телик посмотрю, но ты каждый день будешь уходить на работу и думать, как я тут, не нашли ли меня, не пришли ли сюда. Ты же с ума сойдешь от волнения.