Городской тариф

- За ужином и сейчас. И никакая это не гадость, нормальный чай.

- Понимала бы ты в чае чего-нибудь, - проворчал он. - Сейчас свежий заварю. Есть будешь?

- Буду.

- Значит, мировая скорбь, - с усмешкой сделал вывод муж. - Когда у тебя бессонница, ты обычно голодом не страдаешь, зато много куришь. А когда скорбишь, у тебя просыпается зверский аппетит.

Это было правдой. Настя с удовольствием съела разогретые мужем котлеты, закусывая их маринованными огурчиками, потом выпила свежезаваренный сладкий чай с лимоном.

- Теперь рассказывай, из-за чего мы сегодня скорбим.

Настя пошарила глазами по кухонным полкам, обнаружила коробку с датским сдобным печеньем, поставила на стол. Долго придирчиво выбирала печенинку, наконец выбрала и отправила в рот.

- Леш, я все-таки уйду из отдела.

- Ну привет! Тебя только что в должности повысили, скоро полковником станешь.

- Ты знаешь, я поняла, что не надо было меня повышать. От этого только хуже стало. Понимаешь, когда тебя повышают в должности, то тем самым как бы говорят, что ты хороший работник И теперь я должна это мнение оправдать.

- Ну и оправдай, в чем проблема-то? Ты же действительно очень хороший работник.

- Да нет, Лешик, никакой я не хороший работник. Во-первых, я прошляпила на этой неделе все, что только можно было прошляпить, и запорола все, что можно было запороть.

- Но ты же к обсуждению на кафедре готовилась! У тебя голова была другими вещами занята. Ты волновалась, переживала. Вполне естественно, что на этой неделе ты работала не в полную силу. И что, вот из-за этой ерунды надо бросать работу? Не смеши меня, Аська.

- Есть еще и «во-вторых». Я не могу и не хочу работать с людьми, которые считают меня полной дурой.

- Интересно, кто это так считает? - скептически прищурился Чистяков. - Что-то я на своем веку таких не встречал.

- В том-то и дело, Леш. В этом-то весь и фокус. Наш с тобой век - это прошлый век, это другие критерии оценки человека. Сейчас новый век, пришло новое поколение наглых и нахрапистых, которые ничего не стесняются и никого не боятся. Леш, наши опера сплошь и рядом берут взятки за отмазку от уголовного дела, не знать об этом невозможно, они делают это настолько открыто, что надо быть слепым и глухим олигофреном, чтобы не замечать.