Глава семьи Пембертон (СИ)

— Нет, лучше выберем момент, когда кабинет окажется пустым, должны же Хью и Флойд встретить дорогого гостя, — хмыкнула и, сделав большой глоток ароматного напитка, озорно подмигнув деду, продолжила, — зачем Райну знать о тайном ходе?

— И то верно, — разулыбался старик и, чуть помедлив, добавил, — мало ли когда ещё пригодится… хорошо, что ты вернулась.

Глава 23

— Вот ведь! — шёпотом выругалась, услышав, как Хью и Флойд приказали, по-видимому, секретарю проводить мистера Райна сразу в кабинет, — они не собираются уходить.

— Джери, ты до окна дотянешься? — прошипел дед, задумчиво взглянув под потолок.

— Не знаю, попробую.

— Открой его и выкинь в него чернильницу, — распорядился мистер Бакстер. Джери, с недоумением посмотрев на старика, всё же пододвинул кресло к стене и, прихватив с собой чернильницу, полез наверх.

Я тоже пока не понимала замысла деда, но полагала, что задумка возымеет нужный нам эффект, не от скуки же он решил выбросить вполне себе симпатичную вещицу.

Окно не сразу, но всё же открылось, а чернильница, выпущенная из руки друга, с неожиданно оглушающим грохотом обо что-то ударилась и со скрежетанием и лязганьем покатилась по чему-то железному. Одновременно с этим раздался испуганный вскрик дядюшки Хью и злые ругательства Флойда, затем стук захлопнувшейся двери, и пока я с очумелым видом приходила в себя, мистер Бакстер дёрнул рычаг, дверь тайной комнаты удивительно бесшумно отворилась, и дед устремился в пока ещё пустой кабинет.

— Не стойте столбом, — скомандовал старик, довольно шустро шмыгнув в небольшую щель, следом за ним проскользнула я, Джери шёл замыкающим. И едва мы успели закрыть за собой дверь и разместиться, как было условлено, в кабинет сердито сопя вошёл Флойд. За ним следом, рассыпаясь в любезностях, дядюшка Хью и мистер Райн с кривой усмешкой на губах. И если последний был ничуть не удивлён увидеть нас в кабинете, то на лицах обоих родственничков отразился весь спектр эмоций, которые они в эти секунды испытали.

От неверия они несколько раз моргнули и замерли у порога комнаты с вытаращенными глазами и с чуть приоткрытым ртом. Сомнение в своём рассудке — зажмурились, икнули, снова зажмурились. Подозрение — недовольно покосились друг на друга, взглядом пообещав все возможные кары на голову своему подельнику. И замыкала всё это досада — поджатые в тонкую ниточку губы и ходящий от частого глотания слюны кадык.