Вторая молодость Фаины (СИ)

Но он справился с удивлением и спросил, как мне показалось, забыв про двух несчастных, сидевших перед ним:

—Как вас представить?

Я снова почувствовала неловкость, но по-быстрому уговорила себя, что такова действительность и назвалась, всё-таки добавив в конце, что я дворянка.

«Да уж, дожила, Фаина Андреевна, пользуешься привилегиями направо и налево,» — попеняла я про себя.

Если честно, то мне было страшно представить, если бы мне пришлось вместе с Полиной сидеть в этом «приёмном покое». Периодически с разных сторон доносились неприятные звуки: кто-то кашлял, кто-то надсадно дышал, мне даже показалось, что кто-то постанывает.

После того, как я назвала своё имя, доктор кивнул куда-то в сторону, и я увидела, что там стоит ещё один мужчина в белом халате. После кивка доктора он куда-то убежал и уже через несколько минут нас с Полиной проводили в кабинет доктора Амосова, в котором, в отличие от приёмного отделения, было чисто, и не было посторонних запахов, а пахло больницей.

"Николай Петрович мне сразу понравился. Он был весь круглый. Круглая голова, круглое, очень добродушное лицо, добрые глаза и приятная улыбка. Доктор встал из-за стола, приветствуя нас, он был плотный, небольшого роста, на вид ему можно было дать, на мой взгляд, что-то около сорока лет, но я могла и ошибаться.

Подтверждая «звание лучшего детского доктора», он сразу наладил контакт с Полинкой. Причём безо всяких леденцовых петушков.

Просто сказал:

— Ну и кто это у нас? Неужели маленькая принцесса?

Полина улыбнулась, а доктор добавил:

— Это маленькая принцесса из заколдованного королевства?

На это девочка просто расплылась в улыбке, и даже я не удержалась, так это прозвучало, что мне тоже захотелось стать принцессой.

Я каждый вечер рассказывала Полине сказки и несмотря на то, что ей было всего четыре года, она совершенно точно считала себя принцессой.

Так приговаривая, доктор осмотрел Полину, расспросил меня. Я рассказала о том, что знала. Рассказала, где Полина проживала последние несколько месяцев, показала записи, которые мне выдали в приюте.

Читая записи приютского доктора, Николай Петрович немного хмурился.