Вторая молодость Фаины (СИ)

Просмотрев копии документов, приступила к письму. Вот не знаю почему, но я испытывала какое-то странное удовольствие, оттого что, в сущности, малознакомый мужчина написал мне советы, рекомендации, и так отзывчиво отреагировал на просьбу помочь с управляющим.

«Уважаемая Фаина Андреевна,

Рад слышать, что вы устроились, и даже смогли свести знакомство с главой города. Опечален узнать, что имение ваше находилось в плачевном состоянии. Если вам понадобятся ещё средства, пожалуйста, не смущаясь дайте мне знать, в разумных пределах.

Вскорости поеду в Казань, и на обратном пути заеду к вам…»

Дальше Алексей писал, что отправляет ко мне своего помощника, которого я должна помнить со встречи в Петербурге. Написал, что тому пора расти, а поставить хозяйство, наилучший способ набраться опыта. Даже написал сколько платить.

Поймала себя на мысли, что хочу снова встретиться с Порываевым. Мне нравился его подход и сам он вызывал положительные эмоции.

Видно было, что человек знает, что такое деловой подход и умеет считать деньги. Даже эта его приписка «в разумных пределах» меня не обидела.

Написала ответные письма, чтобы не задерживать курьера. Отдельно дала ему поручение доставить на почту ответ для Алексея Порываева и… Жировой Евдокии.

Невесту «сердечного друга» поблагодарила за вексель, заверила, что романтичных чувств к её жениху не питаю и написала, что налаживаю выпуск продуктов для красоты на основе мёда и обязательно ей пришлю, когда появятся первые партии.

А что? У этой Евдокии выход на императрицу и окружающих её дам, надо замахиваться на большие цели.

Остаток дня пролетел в хлопотах, то обедали, то играли, обсудили с Верой, что надо для лаборатории. И на следующий день снова выехали в город. На этот раз с охраной, да и в повозке еле поместились. Вера, я и Полинка. Кузьму уже брать не стали.

Полину я собиралась завезти сначала к доктору, а потом к Раисе Леонтьевне, а самой надо было встретиться с помощником Нурова договориться об обустройстве лавки.

***

Тем же днём. В одной из деревень на земле Стрешневых

В доме за большим, грубо сколоченным столом, сидели трое. Один из них был староста Становской, Мирон. Мирон, как и всегда, одет был по-господски. Новая рубаха, новый оливкового цвета жилет, и до блеска начищенные сапоги.