Вторая молодость Фаины (СИ)

Конечно, нам было интересно что Аркадий Никифорович расскажет про семью штабс-капитана Орлова. Как оказалось, отец штабс-капитана Орлова был картёжник и за несколько лет проиграл почти всё состояние. Его даже к императору вызывали, и сам император сделал ему внушение, и он даже пытался лечиться.

Какое-то время семья, у Орлова была ещё младшая сестра, вздохнула спокойно, но однажды он снова сорвался. Он сорвался и проиграл, и оставшееся имение, и то, что было отложено на приданое дочери, когда ему уже нечего было поставить на кон, он поставил собственную жену и тоже проиграл.

Пётр по ту пору уже взрослый молодой человек сильно избил отца. Тот остался жив, но охромел. Судить Петра не стали, передали дело армейским командирам, в то время Пётр Орлов служил при штабе в Петербурге. А те приняли решение о переводе его в дальнюю часть.

— Видимо так и оказался столичный штабной офицер в Верхнеуральском корпусе, — развёл руками Кошко, завершая свой рассказ.

— А что его мать? — вдруг спросила Вера

— А что мать? — кивнул Кошко, — подала на развод, да и вышла замуж за более удачливого в картах мужчину.

Пётр Орлов стал главой рода, не так давно сестру выдал замуж, с приданым, всё как полагается, где взял деньги неизвестно, но по слухам, теперь всё, что зарабатывает, переводит на оплату долгов.

Глава 34

Оказалось, что и церковь, и государь развод поддержали, и мать Петра Орлова, графиня Орлова, сперва назло мужу ушедшая в дом к князю Разумовскому, который оказался удачливее её супруга за карточным столом, вскоре стала княгиней Разумовской.

Я, если честно, восхитилась этой женщиной. Она ведь бросила вызов не только своему супругу-дураку, но и всем остальным.

Как странно, после этого рассказа, то недоверие, которое я испытывала к штабс-капитану, почему-то исчезло, уступив место уважению и симпатии.

Конечно, на грани сознания мелькнула мысль, что штабс-капитан граф Орлов поэтому и начал ухаживать за мной, что ему моё наследство интересно.

Но при здравом размышлении я поняла, что ничего страшного в том нет. Неприятно, конечно, чувствовать себя кем-то использованным, ещё и слово такое. Но одно дело, когда ты сам позволяешь этому случиться, а другое, когда тебя используют скрыто, тайно и втёмную.

Теперь, после рассказа Аркадия Никифоровича, меня вряд ли удастся использовать втёмную.