Флеш Рояль. Соната для Бетховена

— Ты с ней, за моей спиной…

— Я люблю ее, и она меня тоже любит… Так разве тебе можно что-то сказать, ты же бешеный? Да она тебя боится!

— Я сам с ней разберусь…

— Ты ее больше пальцем не тронешь, сволочь, понял? Она снова ко мне прибежала, я больше не отдам ее тебе.

— Что?.. Что вы оба несете?.. Макс? Тимур? — в полном отчаянии шептала Динка, прижав к щекам ладони и переводя взгляд с одного на другого, но ее голос тонул в злобном рычании, и она совсем умолкла, и только смотрела до рези в глазах на крушащих все вокруг двух озверевших мужчин.

Она уже поняла, что все представлялось так, будто Максим ударил Дину, причем не в первый раз, она прибежала искать утешение у Тимура и, судя по ее виду, нашла. И она бы приняла это за жуткую инсценировку, вот только били мужчины один другого по-настоящему, до крови.

— Максим, как ты мог обидеть такую чудесную девушку? — Динка подняла глаза. У двери с едва уловимой улыбкой стояла невысокая черноволосая девушка с коротким каре. А это еще кто? Что она здесь делает?

— Не твое дело.

Но девушка не пошевелилась."

"— А ты суров, Горец, — она выглядела заинтересованной. Странно, почему, если ее фактически послали? Или ей нравится такое обращение? Между тем девушка подошла к Максиму и положила ему руку на локоть. — Послушай, оставь их, зачем тебе с женщинами воевать? А Багров нам живой нужен, хватит уже месить друг друга, было бы из-за кого.

И тот сразу словно выключился, сбросил руку и сделал движение в сторону Динки.

— Я только скажу… — Максим отодвинул его с дороги, но тот лишь отошел на полшага.

— Близко не подходи.

— Никакой свадьбы не будет, — чеканя слова, проговорил Максим, — мне жена-шлюха не нужна.

Вот только смотрел он куда-то в стену, мимо нее, Динка так и продолжала прижимать ладони к щекам. За нее ответил Тимур:

— Вот и хорошо, а теперь вали из моего дома.

Максим развернулся и выскочил из комнаты, черноволосая девушка, окинув на прощание Динку непонятным взглядом, вышла следом. Тимур дождался, пока хлопнет входная дверь, и его словно отпустило безумное напряжение. Он подошел к встроенному шкафу, отодвинул створку, взял полотенце и вытер с рук кровь. Промокнул лицо, посмотрел на себя в зеркало, а затем достал оттуда же сложенные стопкой Динины вещи и, не глядя, протянул ей.

— Оденься, Дина, — и вышел из комнаты.