Флеш Рояль. Соната для Бетховена

Дина сложила на стол руки и примостила голову, забравшись с ногами на кухонный диванчик. А потом сквозь сон показалось, что Тимур берет ее на руки и несет из кухни в коридор, а затем и вовсе уносит из дома, глупости, наверное просто хочет уложить ее в кровать, и с чего она так устала? А потом просто стало темно.

* * *Динка открыла глаза и подумала, что еще спит, потому как обстановка вокруг была ей не знакома. Большая комната, освещенная неярким светом ночника, большая кровать с шелковой кремовой постелью — Макс больше предпочитал темные тона.

Вдали слышался неясный шум, мужские голоса, кто-то ругался, и эти голоса показались даже знакомыми. Надо бы подняться и выйти посмотреть, что происходит и где она вообще. И одежду свою найти. Динка приподнялась на локте, но внезапно дверь распахнулась, и в комнату ворвался… Макс? Лицо перекошено, глаза горят, дышит тяжело и прерывисто.

Она рывком поднялась и села в кровати, тут же закружилась голова, а прохладный шелк сполз, обнажив грудь. И непроизвольно прикрылась руками, потому что вслед за Максимом в дверь влетел Тимур, кстати тоже голый по пояс. Может, ей кто-то объяснит, что за цирк здесь происходит?

— Ты… — сипло выдохнул Макс и дернулся к Динке.

— Не трожь ее, — зарычал Тимур и, схватив Максима за руку, заломил за спину, — она к тебе больше не вернется, я не отпущу.

— Она со мной, понял? — Макс извернулся и так зарядил Тимуру, что тот отлетел к противоположной стене, но тут же оттолкнулся и теперь уже впечатал в стенку Макса.

Динка с ужасом следила за происходящим — может, она спит и это какой-то сумасшедший сон? А Максим снова дернулся к ней, и она невольно подалась к спинке кровати, прикрываясь простынью. Вид у него был совсем дикий, и Дина не сомневалась, что Макс придушит ее, если только Тимур подпустит его ближе. Может, она впадала в летаргический сон и, пока спала, за это время случилось что-то такое, чем можно было объяснить происходящее?

Дина не сомневалась, что это какое-то недоразумение, нужно просто остановиться и все выяснить, но, судя по совершенно обезумевшим лицам, останавливаться никто не собирался.