Флеш Рояль. Соната для Бетховена

Динка чуть не уронила йогурт и тоже бросила на Сергея быстрый взгляд. Ей показалось или тот и впрямь едва сдержался, чтобы не покрутить пальцем у виска?

— Домой поехал, спать, — ответил за напарника Плоский. — Сказал отвезти тебе бабло и уехал.

Почему-то Динка была рада, что Тимура здесь нет. Ей не хотелось, чтобы он увидел ее такую — неприлично счастливую, с подпухшими губами, в мужской длинной майке и, мама дорогая, они же не догадываются, что на ней нет белья?

Она хотела сесть на стул, но Макс привлек ее к себе на кухонный диванчик и посадил между согнутой в колене ногой и грудью как тогда, у Елизаветы на веранде.

А его другая рука незаметно скользит по бедру, пальцы рисуют узоры, затем перемещаются на талию, по плечу на шею, выступающую из-за шлеек майки лопатку.

— Спасибо, любимая, — он поцеловал ее в плечо, спину и слегка прикусил, — очень вкусно.

И неизвестно больше, в чей адрес были его слова. Наконец мужчины ушли в гостиную, забрав кофе, Динка облегченно вздохнула и начала убирать со стола.

По дороге заглянула к ним, помахала парням и отправилась наверх. И едва ступила на последнюю ступеньку, как ее догнал Максим, развернул и начал целовать, нетерпеливо подталкивая к двери и дальше в спальню.

* * *— Давай еще поспим, — Максим упал на кровать, увлекая за собой Дину, — что-то я устал.

Но она осталась сидеть на постели. Динка понимала, что ей нужно поговорить с ним, однако совершенно не представляла, как начать разговор. В этот раз проницательность Максима сыграла ей на руку.

— Что-то не так? — он нахмурился. — Дина, говори, не молчи.

Она собралась с духом и выдала:

— Максим, почему мы не предохраняемся?

В комнате на миг воцарилась тишина, затем раздался осторожный голос Макса:

— Тебя это беспокоит?

— Да.

— Дина, у меня после тебя никого не было, я потом проверился, со мной все в порядке, — он сел и уставился на нее немигающим взглядом. — Или… Ты мне изменила?

Его голос стал на порядок прохладнее, Динка вскинула на него изумленный взгляд.