Фиалки на десерт

Сказал, что разлюбил, – как все просто! У них, молодых, все просто пока! Тот «просто разлюбил», а этой «просто не нужна эта жизнь»! «А зачем, мам?»

Еле остановила, еле перебила и принялась утешать, уговаривать и успокаивать:

– Дурочка моя маленькая! Девочка моя дорогая! Любимая моя самая! Самая лучшая, самая красивая, самая умная! Да наплевать на этого идиота! Он разлюбил! Ха-ха! Да пошел бы он к черту! Тоже мне – герой! Тоже мне – красавец! Хилый и дохлый твой Гвендаль! Гвендаль – Пендаль, ты поняла? И вообще – на бабу похож! Жидкий какой-то и женственный! Тощий, вертлявый, волосики редкие! Не редкие? Да и хрен с ним! Пусть и густые – все равно хрен! Значит, просто не мытые! Мытые? Хорошо, пусть будут мытые! И носатый, кстати! Очень носатый твой Пендаль! Все французы носатые? Тем хуже для них! И морда вечно недовольная! Что, тоже у всех французов? Ага, не у всех! Значит, тебе достался такой непромытый и такой недовольный! Хорошо, хорошо! Тогда – недовольный! Пусть будет промытый, окей! И все равно какой-то женоподобный! Бабообразный твой Пендаль, вот! Ничего мужского, честное слово! Как – что такое я говорю? Я тоже женщина, Кать! Нет, ты не ори! Ты мне просто поверь!

А дочь продолжала кричать, перебивала ее и снова захлебывалась в слезах.

– Мир не кончается на твоем Пендале, слышишь? – пыталась вразумить дочь Леля. – И жизнь не кончается тоже! Ах, какая беда – со своим парнем рассталась! Прямо рухнули небеса! Катя! Возьми себя в руки! Я не прошу – я просто требую! Да, первый мужчина – я понимаю! Если все это можно вообще назвать мужчиной! Что я «опять»? Да правду я говорю! А кто тебе ее скажет, кроме меня, матери? Не по чему там убиваться, слышишь? Не по чему и не по кому! И сколько их у тебя еще будет! – тут она демонически захохотала.

И так по второму кругу, по третьему, по четвертому.

Пока Катька не заорала:

– Ты меня просто достала, мам! Ты так ничего и не поняла! Ничего! И все, что я тебе сказала, – чистая правда! Я жить не хочу! Мне это неинтересно!

Нажала отбой – все.

Леля еще минут десять сидела на полу, в той же позе. Рядом валялся Санта, со своей дурацкой, счастливой улыбкой. Дурак.

Зато теперь все стало ясно – в смысле, что надо делать. Поднялась с колен, отряхнулась, одернула свитер и пошла в прихожую надевать сапоги и пальто.